Врассун кивнул, Олифант ворчливо согласился, после чего вся компания торговцев вернулась за стол переговоров.
Пока Ричард излагал предлагаемые условия сделки, тайпины слушали его, не перебивая, и на какое-то время Ричарду даже показалось, что ему удалось уговорить их предводителя, однако под конец по лицу Царя скользнула тень.
— Однако вы все равно будете делать дьяволову работу — продавать опий?
Оттого что тайпин произнес слова, которые ему так часто доводилось слышать от маленького иезуита, у Ричарда закружилась голова, и ему даже пришлось ухватиться за край стола. В комнате воцарилась непривычная тишина.
— Вам приходилось встречаться с рыжим длинноносым, жившим у излучины реки? — спросил Ричард, посмотрев на тайпина. Вопрос, по-видимому, поставил Царя в тупик, и он кивнул. — Это мой брат.
Нечто похожее на улыбку появилось на губах тайпина.
— Он очень храбрый человек.
— Как он? С ним все в порядке?
— Он находится рядом с Небесным Царем.
Ричард перевел этот обмен фразами на английский и увидел, что торговцы буквально потрясены. На их лицах дословно читалось: так вот куда подевался этот псих! На протяжении многих месяцев ходили слухи, что он погиб — то ли в ходе какой-то торговой вылазки, то ли в борделе. Вот, на тебе!
Олифант выругался себе под нос. Сначала этот иудей напал на него и его людей, потом пришлось отправить Рейчел обратно в Филадельфию, чтобы избежать скандала, а теперь рыжий маньяк, оказывается, воюет на стороне тайпинских мятежников!
«Выходит, рыжеволосый иудей работает на повстанцев именем Бога, — думал Геркулес. — Воистину странный парень. — Затем он посмотрел на Ричарда Хордуна и тайпинского Царя. — А вот еще одна несусветная парочка».
После того как Ричард и Западный Царь выяснили меж собой, кем является и где находится Макси, начались переговоры, которые должны были привести к получению гарантий нейтралитета для Сеттльмента и Французской концессии. Они продолжались еще два дня, после чего было подписано соглашение о мире и взаимной поддержке.
Покончив с этим, Ричард вновь задумался о том, что делать с Врассунами. Он понимал, что располагает мощным оружием в виде поддельной фотокарточки, но еще не знал, как ее использовать и будет ли он вообще это делать.
Глава тридцатая
НЕЙТРАЛИТЕТ И ПРОЦВЕТАНИЕ
Владения Небесного Царя и Шанхай. 1854 год
Небесный Царь перебирал пальцами полу своего платья из тонкого чжэньцзянского шелка. Сидя на холме, он наблюдал за передвижением войск в расположенной внизу долине. Полки можно было различать по огромным знаменам. Он заметил темную траншею в земле, которую войска не стали пересекать, и задумался над тем, для чего она нужна. Но, являясь Небесным Царем и младшим братом Иисуса Христа, трудно признаться даже себе в том, что существует хоть что-то, чего ты не знаешь. Потом он заметил нечто, напоминающее темную беговую дорожку, тянущуюся в обе стороны от траншеи. В отдалении виднелось развернутое в боевые порядки маньчжурское войско вдовствующей императрицы Цыси.[51] Усиленная наемниками из многих стран мира, ее армия состояла из лучших в Азии бойцов.
Небесный Царь повернул голову, поднял палец, и к нему тут же подлетел адъютант — молодой человек с изрытым оспой лицом, который свободно владел языком хакка, кантонским и мандаринским диалектами и, главное, английским. Низко склонив голову, он проговорил:
— Ваше величество?
— Где рыжеволосый фань куэй?
Молодой человек указал на кущу деревьев, расположившуюся на западном краю поля битвы, и протянул Царю сделанную в Британии подзорную трубу. Небесный Царь взял инструмент и направил его сначала на боевые ряды дьявольского войска Пекина, а затем — на рощицу.
— Фань куэй — в тех деревьях? — спросил он.
— Да, ваше величество.
— А что он там…
Он не успел договорить, поскольку увидел в гуще деревьев какое-то движение. Внезапно из рощи вырвалась группа всадников и поскакала по направлению к черной траншее, проходившей вдоль правого фланга боевых порядков Цин. Черная траншея! А потом произошло невероятное. Фальшивые дорожки, окрашенные в цвет земли, оттащили в сторону толстыми тросами, сплетенными из шелковых нитей, и под ними обнаружились выкопанные в земле траншеи. Они темной полосой опоясывали маньчжурское войско.
Пока маньчжуры разворачивались в сторону выскочивших из-за деревьев всадников, которых они приняли за первый эшелон атаки, с противоположной стороны появился одинокий всадник с красным платком, повязанным вокруг шеи, и поскакал к черному рву. Небесный Царь выдохнул от неожиданности, увидев, как рыжий фань куэй прикоснулся горящим факелом к краю черного круга. Первые секунды ничего не происходило, а потом из земли поднялся огонь и стал распространяться по всей длине земляной траншеи — все быстрее и быстрее. Маньчжурское войско оказалось в огненном кольце.
Макси прошептал на ухо лошади ласковые слова, уговаривая ее не бояться огня, а затем вскочил обеими ногами на спину животного и, сорвав с шеи красный платок, принялся размахивать им в воздухе. Сразу же после этого пять тайпинских полков, один из которых целиком состоял из женщин, развернулись двумя широкими дугами и окружили маньчжуров по внешней линии огня.
Ошеломленные, задыхающиеся от дыма и жара маньчжуры выпрыгивали из огня и попадали под огонь прямой наводкой. Это была ужасающая бойня.
Узнав о сокрушительном поражении своих войск, власти Цин немедленно атаковали двадцать деревень, в которых, по их мнению, располагались базы тайпинов. Мужчин, женщин и детей заживо сжигали в их домах. Щадили только стариков, чтобы те передали ханьцам послание от маньчжуров: «Так будет с каждым, кто предложит мятежникам помощь, кров и пищу».
На реках — кровеносной системе Китая — тайпины воевали с ожесточением, вызвавшим у маньчжуров изумление. Готовность тайпинских воинов добровольно жертвовать жизнью было внове для Срединного царства. Затем пираты, что орудовали на Южной реке, оставили на время разбойничий промысел и присоединились к тайпинам, в результате чего повстанцы приобрели широкие познания в речном судоходстве и много новых кораблей. После этого тайпины в точности повторили то, что делали британцы десять лет назад, и стали душить Китай, блокировав главные речные артерии.
Маньчжуры контратаковали с бешеной яростью и на какое-то время сумели загнать тайпинов обратно в их горные убежища. Но по мере того как ряды бунтовщиков ширились, они формировали все новые полки и наконец обратили маньчжуров в бегство, погнав их до самого Пекина.
