В течение многих лет Цзи Цикэ разрабатывал свой стиль, который сначаладаже не имел постоянного названия — его именовали то люхэцюань («Кулак шести соответствий»), то цикэцюань, по имени его создателя, но чаще всего называли просто цюань («кулачное искусство»). Из боя с копьем Цзи Цикэ вынес принцип шести взаимосоответствий, позволяющий выполнять полноценный выброс внутреннего усилия при ударе. Этот принцип означал, что во время удара движения кисти координируются с движениями стоп, локти — с коленями, плечи — с поясницей, сердце, или душевное состояние, приходит в гармонию с волевым импульсом, волевой импульс стимулирует внутреннюю энергию ци, а та в свою очередь приводит в работу физическую силу ли.
Существовал еще один источник боевого опыта Цзи Цикэ — наблюдение за повадками и боевой тактикой животных. Сейчас в стиле используются движения 12 священных животных: дракона, тигра, обезьяны, лошади, крокодила, ястреба, курицы, ласточки, змеи, мифологической птицы тай, орла и медведя. Распространенная легенда так объясняет возникновение первых двух форм животных в синъицюань. Однажды Цзи Цикэ довелось наблюдать схватку медведя и журавля. Он обратил внимание на то, сколь различна тактика их боя, проистекающая из внутренней природы этих животных как двух противоположных начал, которые он тотчас сравнил с двумя началами инь и ян. Чтобы его стиль не повторил судьбу многих других подражательных стилей ушу, превратившихся из боевого искусства в танец, Цзи Цикэ решил не перенимать механически движения, которые используют животные в бою, но постарался уловить сам боевой дух, внутренний настрой, или «боевую решимость», как он сам это называл, которые ощущались в схватке двух разъяренных животных. Так родился важнейший принцип синъицюань, используемый в разделе двенадцати животных: нельзя слепо копировать движения животных, но следует овладевать их внутренним настроем. Проникновение в эту природную сущность он и назвал «истинным кулачным искусством». После себя Цзи Цикэ оставил речитатив «О двух первоначалах», где сравнил бой двух животных с принципом взаимотрансформаций инь и ян:
Боевая решимость журавля и медведя —Вот он, метод кулачного искусства!В неявленном соединении инь и янСодержится исток синъицюань.
О каком «неявленном соединении инь и ян» идет речь? В соответствии с общими принципами ушу Цзи Цикэ считал, что выпрямленная конечность относится к положительному началу ян и соответствует форме журавля («журавль бьет крыльями»). Отходы назад, согнутые конечности — это проявление отрицательного начала инь и соответствует форме медведя. Формы постоянно чередуются между собой, инь переходит в ян, блок сменяется атакой, отход назад — прыжком вперед.
Существует и другое объяснение. Поскольку атакующая техника относится к началу ян, атаковать следует журавлиными движениями, а движения медведя, относящиеся к началу инь, обеспечивают надежную защиту. Инь и ян переходят друг в друга, но как бы в неявленной, символически-скрытой форме чередования движений медведя и журавля.
Один из древнейших комментаторов сочинений Цзи Цикэ был столь восхищен стройностью и логичностью раннего синъицюань, что безапелляционно подвел итог: «Вне этих двух форм утрачивается истинность кулачного искусства. Называть его надо «синъи» («форма и воля»), так как в движениях следует воспроизводить их форму, а в мыслях — наполняться их волей». Таким образом, уже ранний синъицюань стал формироваться как подражательный стиль.
Рассказывают, что к концу жизни Цзи Цикэ стал молчалив и замкнут, мало кто удостаивался даже разговора с ним, учеников же он принципиально не брал, не находя достойных. Лишь одному человеку доверял он — своему давнему другу Цао Цзиу, с которым дружен был еще с детства. Как-то в далекой молодости им в руки попал трактат, приписываемый знаменитому воину Юэ Фэю, где он и рассказывал о том, что самое главное в искусстве поединка — целостное ощущение своего волевого импульса, а приемы и какие-то технические действия являются лишь выражением этого внутреннего состояния. Вероятно, именно из этого трактата и почерпнул Цзи Цикэ название своего стиля — «Кулак формы и воли». Друзья вместе штудировали труд великого воина, но позже Цао Цзиу пришлось отойти от боевой практики — он избрал карьеру чиновника и поселился в провинции Аньхой (напомним, что Цзи Цикэ жил в провинции Шаньси). И вот, будучи уже весьма уважаемым человеком, Цао Цзиу приезжает к своему другу с единственной просьбой — объяснить ему основы того стиля, который тот разработал. Старому другу Цзи Цикэ не смог отказать и, более того, решил сделать его своим преемником. Двенадцать долгих лет продолжалось обучение, год от года прогрессировал Цао Цзиу, а его успехи на поприще ушу оказали ему немалую помощь в его карьере чиновника. В 1694 году, т. е. в возрасте всего лишь 32 лет, он блестяще сдает экзамен на высшую чиновничью степень «цзиньши», при этом занимает лидирующее место в списке конкурсантов, а также оказывается первым среди бойцов, так как на сдаче экзаменов полагалось показать и свое умение вести бой голыми руками, с мечом и с копьем.
Даже в те времена, когда чиновничьи знания еще не превратились в мертвый груз начетничества и государство не испытывало недостатка в талантливых людях, столь необыкновенный человек мог по праву считаться истинным «Небесным талантом». Уже в 1704 году он возглавляет отряд по охране порядка в провинции Шаньси, где собирались самые отменные бойцы, еще через два года становится военачальником всех провинциальных войск и наконец занимает пост губернатора уездного города в Шаньси.
Не будет преувеличением сказать, что по своей образованности, тонкости воспитания Цао Цзиу значительно превосходил своего друга Цзи Цикэ, а некоторые даже утверждали, что в боевом мастерстве он превзошел своего учителя. По существу, именно Цао Цзиу благодаря своему неординарному уму сумел собрать воедино и привести в систему все те приемы и принципы, которые разработал Цзи Цикэ, поэтому именно он, а не Цзи Цикэ почитается в некоторых школах как основатель синъицюань.
Бойцы «единства формы и воли»
Слугой в доме Цао Цзиу был молодой паренек по имени Ма Сюэли (1715–1790), выходец из очень бедной семьи из города Лояна провинции Хэнань, недалеко от которого располагался Шаолиньский монастырь. Расторопный, немногословный, он почти не обращал на себя внимания. Но от опытного взора Цао Цзиу не скрылись какая-то особая пластика движений слуги, легкость и стремительность передвижений. Однажды Цао Цзиу напрямик задал молодому Ма вопрос: «Не знаком ли ты с искусством ушу, не изучал ли ты умение легких шагов и незаметных разворотов?» После недолгих колебаний, уступая пытливому взгляду мастера, Ма признался: «Господин, я с самого детства стремился изучать ушу, но у нас в деревне не было ни одного достойного учителя. Лишь один человек рассказал, что в соседней провинции есть мастер, который обладает поистине чудесным искусством, чьи удары кулаком быстры и незаметны, подобно уколам гибкого копья, чьи прыжки столь стремительны, что кажется: только что человек стоял здесь, а через мгновение он уже в двух метрах отсюда. Но этот удивительный мастер никого не берет в ученики. Это он говорил про вас, господин. Я не решился даже проситься к вам в ученики и, лишь преданно служа вам, порой наблюдал за вашими движениями, перенимая их грациозность и стремительность. До сих пор я не знаю ни одного приема ушу, но зато овладел хотя бы частью образа ваших движений. Прошу не винить меня, господин».
Цао Цзиу пристально посмотрел на ученика, развернулся и ушел во внутренние покои дома. Он не выходил оттуда целые сутки, а Ма Сюэли все ждал во дворе. Наконец хозяин показался из дверей и кивком головы пригласил слугу последовать за ним на задний двор, где располагалось место для тренировок. Так начал свои занятия один из величайших мастеров синъицюань Ма Сюэли, которому было суждено создать новое направление этого стиля.
Синъицюань недолго оставался единой школой, он быстро разветвился на несколько направлений, причем в большинстве случаев их создателями были прямые последователи Цао Цзиу. Сегодня существуют три основных направления синъицюань, берущие начало от общего истока. Они стали называться по тем провинциям, где возникли: шаньсийское, хэбэйское и хэнаньское.
Родоначальником хэнаньской ветви стал уже известный нам Ма Сюэли, придавший несколько иной характер тем движениям, которым обучался у Цао Цзиу. Он взял к себе поначалу лишь двух учеников, ставших впоследствии известными мастерами, — Ма Саньюаня и Чжан Чжичэна, а последний, в свою очередь, воспитал целую плеяду талантливых последователей, которые и составили костяк хэнаньской ветви.
