Несмотря на то что работа в ШКПС оставалась по-прежнему секретной, существовала еще одна организация, которой было известно об открытиях, совершенных в Великобритании. К началу 80-х годов американское Агентство национальной безопасности знало о работе Эллиса, Кокса и Уильямсона, и возможно, что именно от АНБ до Уитфилда Диффи дошел слух об открытиях в Великобритании. В сентябре 1982 года Диффи решил проверить, насколько слухи истинны, и со своей женой отправился в Челтенхем, чтобы с глазу на глаз поговорить с Джеймсом Эллисом. Они встретились в местном пабе, и очень скоро незаурядная личность Эллиса произвела впечатление на Мэри:
Мы сидели, беседуя, и внезапно я поняла, что это был самый удивительный человек, которого вы когда-либо могли себе представить. Я не могу с уверенностью утверждать, насколько обширны его познания в математике, но он был истинным джентльменом, чрезвычайно скромным, человеком исключительного благородства духа и аристократизма. Когда я говорю «аристократизма», я не имею в виду, что он был старомодным и косным. Этот человек был рыцарем. Он был хорошим человеком, действительно хорошим. Он был доброй душой.
Диффи и Эллис обсуждали различные темы: от археологии до вопроса о том, как крысы в бочке улучшают вкус сидра, но каждый раз, как разговор начинал переходить на криптографию, Эллис мягко менял тему. В конце своего визита Диффи, поскольку он уже готовился уезжать и больше не мог выжидать, без обиняков спросил Эллиса: «Расскажите мне, как вам удалось открыть криптографию с открытым ключом?» Последовала длинная пауза. Наконец Эллис прошептал: «Ну, я не знаю, сколько я могу рассказать. Позвольте мне только заметить, что вы сделали гораздо больше, чем мы».
И хотя криптографию с открытым ключом вначале нашли в ШКПС, не следует недооценивать достижения ученых, открывших ее «заново». Именно они первыми осознали возможности шифрования с открытым ключом, и именно они воплотили ее в жизнь. Более того, вполне возможно, что ШКПС никогда бы и не обнародовала их работу, воспрепятствовав тем самым появлению шифрования, которое позволит цифровой революции раскрыть все свои возможности. И наконец, открытие было сделано учеными совершенно независимо от открытия в ШКПС, а интеллектуально — наравне с нею. Засекреченная область закрытых исследований полностью обособлена от академической среды, и ученые академических институтов не имеют доступа к программным продуктам и секретным сведениям, которые могут быть скрыты от них в засекреченном мире. С другой стороны, у исследователей, работающих в засекреченной области, всегда есть доступ к академическим изданиям. Можно представить себе этот поток информации как одностороннюю функцию: информация свободно движется в одном направлении, но в обратном направлении передавать информацию запрещено.
Когда Диффи рассказывал Хеллману об Эллисе, Коксе и Уильямсоне, по его мнению, поступить надо было следующим образом: об открытиях ученых академических институтов следует указывать в виде примечания в историческом описании закрытых исследований, а об открытиях, сделанных в ШКПС, следует указывать в виде примечания в историческом описании академических исследований. Однако на данном этапе никто, кроме ШКПС, АНБ, Диффи и Хеллмана, не знал о закрытых исследованиях, и поэтому их не удалось бы дать даже в качестве ссылки.
К середине 80-х настроение в ШКПС изменилось и ее руководство подумывало о том, чтобы открыто объявить о работе Эллиса, Кокса и Уильямсона. Математика криптографии с открытым ключом была уже в достаточной мере разработана в открытых исследованиях, и не было причин продолжать держать ее в секрете. Более того, если бы Великобритания обнародовала свою выдающуюся работу по криптографии с открытым ключом, это принесло бы очевидные выгоды. Как вспоминает Ричард Уолтон:
В 1984 году мы носились с идеей рассказать всю правду. Мы стали осознавать преимущества для ШКПС, будь оно более известно в обществе. Это было время, когда сфера обеспечения секретности на государственном уровне стала расширяться, охватывая не только традиционных военных или дипломатических потребителей, но и тех, кто обычно не имел с нами дел, и нам необходимо было завоевать их доверие. То была середина периода правления Тэтчер, и мы старались противостоять духу того времени: «правительственное — это плохое, частное — это хорошее». Поэтому у нас было намерение опубликовать статью, но идею загубил этот тип, Питер Райт, написавший книгу «Ловец шпионов». Мы только-только начали «разогревать» руководство, чтобы оно дало разрешение на публикацию, когда вокруг «Ловца шпионов» поднялась вся эта шумиха. Время тогда было такое: «Нос в воротник, шляпа на глаза».
Питер Райт был отставным офицером британской секретной службы, и его мемуары «Ловец шпионов» привели Британское правительство в сильное замешательство. Это произошло за 13 лет до того, как о ШКПС в конце концов стало известно широкому обществу, и через 28 лет после первого важного открытия Эллиса. В 1997 году Клиффорд Кокс закончил имеющую важное значение несекретную работу по RSA, которая представляла интерес для широкой общественности, и которая, если бы ее опубликовали, не представляла угрозы системе безопасности. В результате его попросили представить статью на конференцию в Институт математики и ее приложений, которая должна была проводиться в Сиренчестере. Комната была переполнена экспертами-криптографами. Только некоторые из них знали, что Кокс, доклад которого будет посвящен только одному аспекту RSA, являлся на самом деле его невоспетым автором. Существовал риск, что кто-нибудь мог задать ему неуместный вопрос, например: «Это вы придумали RSA?» Если бы такой вопрос прозвучал, как должен был реагировать Кокс? Согласно политике ШКПС, ему следовало отрицать свое участие в разработке RSA и тем самым лгать в совершенно безобидном вопросе. Ситуация была совершенно смехотворной, и ШКПС решила, что настало время изменить свою политику. Коксу разрешили начать свой доклад с краткой предыстории
о вкладе ШКПС в криптографию с открытым ключом.
18 декабря 1997 года Кокс прочитал свой доклад. После почти трех десятилетий секретности Эллис, Кокс и Уильямсон получили заслуженное признание. К сожалению, Джеймс Эллис умер месяцем раньше, 25 ноября 1997 года, в возрасте семидесяти трех лет. Эллис попал в список британских экспертов по шифрам, чей вклад не был оценен при их жизни. О том, что Чарльз Бэббидж раскрыл шифр Виженера, никогда не сообщалось, пока он был жив, так как его работа была бесценной для английских войск в Крымской войне. А вся слава досталась Фридриху Касиски. Так же не имел себе равного в повышении обороноспособности страны и вклад Алана Тьюринга, и тем не менее, в целях обеспечения государственной секретности, потребовалось, чтобы его работа по Энигме не была обнародована.
В 1987 году Эллис написал секретный документ, который свидетельствует о его вкладе в криптографию с открытым ключом и в котором содержатся его размышления о секретности, которой столь часто окружен труд шифровальщика:
Криптография — самая необычная наука. Большинство ученых стремятся первыми опубликовать свою работу, потому что только путем распространения работа приобретает ценность. Наибольшая ценность криптографии, напротив, обеспечивается путем минимизации доступной возможному противнику информации. Поэтому профессиональные криптографы обычно работают в замкнутых сообществах, где можно создать условия для нормального профессионального взаимодействия в целях гарантирования качества и в то же время сохранения секретности от непосвященных. Раскрытие этих секретов обычно разрешается исключительно в интересах исторической точности после того, как станет ясно, что никакой пользы из дальнейшей секретности уже нельзя будет извлечь.
7 «Вполне достаточная секретность»
Как в начале 70-х предсказывал Уит Диффи, мы вступаем в информационный век — постиндустриальную эру, в которой информация является самым ценным товаром. Обмен цифровой информацией стал неотъемлемой частью нашего общества. Ежедневно отправляются уже десятки миллионов электронных писем, и электронная почта вскоре станет более популярной, чем обычная. Интернет, пока еще находящийся в младенческом возрасте, создал инфраструктуру для электронного рынка, в результате чего стала быстро развиваться электронная торговля. Деньги протекают через киберпространство, и, по оценке, ежедневно половина мирового валового внутреннего продукта проходит по сети международной межбанковской электронной системы платежей (СВИФТ). В будущем голосование в демократических государствах при проведении референдумов станет происходить в интерактивном режиме, а правительства будут пользоваться Интернетом, как средством, помогающим в управлении страной, предлагая, к примеру, такие возможности, как заполнение декларации о налогах в режиме on-line.
