— Что умеет камень Урзы? Тот, что он носит на шее?
— Ах вот оно что! Камень силы! — воскликнул Тавнос. — Мишра хочет получить талисман своего брата!
— Что он умеет? — упорствовала Кайла. — Урза так редко его снимает.
Тавнос задумался. Растягивая слова, он ответил:
— Кажется, он придает мощь машинам. Урза использует его для починки треснувших силовых кристаллов, но камень работает только в его руках.
— У благородного Мишры свой камень, парный камню брата, — сказала Кайла. — Урза говорил тебе об этом?
Тавнос помолчал, затем покачал головой.
— Урза и мне ничего не говорил. Я узнала от Мишры. И очень удивилась — и тому, что Урза мне ничего не рассказал, и тому, что Мишра раскрыл мне все по собственной воле. — В ее голосе слышалось явное раздражение. — Так что знай — камень обладает какой-то силой, и Мишра хочет его получить. Мишра сказал, что его камень пел ему. А камень Урзы поет?
— Нет, я не замечал, — сказал Тавнос.
— Я тоже, — кивнула Кайла. — Возможно, я неверно истолковала слова Мишры, и «камень пел» — всего лишь изящная фигура речи. Но факт остается фактом — Мишра готов гарантировать нам мир, но взамен он хочет камень Урзы.
Тавнос покачал головой:
— Я думаю, Урза на это не пойдет.
— Ты правильно думаешь, — мрачно сказала Кайла. — Из-за этого мы и нарушили покой богатеев Томакула.
Королева Иотии нервничала: сплетала и расплетала пальцы, поглаживала и потирала руки. Тавнос часто видел, как точно так же жестикулирует Урза. Интересно, кто у кого позаимствовал эту привычку — королева у принца-консорта или принц-консорт у королевы?
— Мне кажется, Иотия не понесет больших убытков, если Мишра получит вторую половину камня, — сказала она.
— Но их понесет Урза, — ответил Тавнос. — А следовательно, в известном смысле и наша страна.
— Согласна, — сказала Кайла и продолжила: — Но я не могу упустить такую возможность! Ради чего я должна приговорить Полосу мечей к постоянным набегам, а страну — к вечному военному положению? Ради какой-то безделушки, которую один брат хочет отобрать у другого?
Хорошенько поразмыслив, Тавнос сказал:
— Урза прав.
Кайла от удивления раскрыла рот, но Тавнос сразу добавил:
— Вам надо еще раз поговорить на эту тему. Вам и Урзе. Вам и Мишре. Урзе и Мишре. Может быть, они договорятся и вопрос с Полосой мечей разрешится. Может, Мишра просто прощупывает почву, хочет посмотреть на вашу реакцию. Может, он просит камень, а согласится на что-то другое, о чем вы еще пока не знаете.
Кайла вздохнула:
— И это жизнь правителя! Бывают ситуации, когда не знаешь, как поступить, легких решений нет.
— Поэтому я и стараюсь вам помочь, — сказал Тавнос.
Кайла кивнула:
— Мне кажется, ты зря тратишь время у Урзы в подмастерьях. Из тебя вышел бы отличный сенешаль.
Тавнос прикинулся испуганным.
— У вас уже есть сенешаль. И если бы я не ходил в подмастерьях у Урзы, с кем бы вы говорили о нем?
Мудрое замечание заставило Кайлу бин-Кроог впервые за весь разговор искренне улыбнуться.
— Согласна. Теперь ступай. Потом расскажешь, как идут дела у братьев.
Тавнос застал Главного изобретателя в «голубятне». Он рассказывал о том, почему двойной изгиб крыльев позволяет лучше контролировать площадь крыла и подъемную силу. Мишра внимательно слушал и задавал грамотные вопросы. Тавносу показалось, что братья в отличном настроении, и он решил, что о камне они пока не говорили.
Тавнос огляделся. Большинство из присутствующих вежливо слушали Урзу, стараясь скрыть подступающую зевоту. Лишь Ашнод пристально смотрела на Тавноса. Когда он бросал взгляд в ее сторону, она отворачивалась. Но едва он отводил взгляд, как затылком чувствовал глаза рыжеволосой ученицы. Это было очень неприятно.
Из рассказа Урзы Тавнос понял, что Ашнод не только ученица, но и любовница Мишры. Однако на людях они вели себя как посторонние. А эти ее подмигивания в его, Тавноса, сторону, а взгляды исподтишка? Навряд ли они любовники.
Братья проговорили почти всю вторую половину дня, и Мишра высказал несколько предложений по конструкции орнитоптера. В конце концов стало ясно, что на экскурсию к механическому дракону нет времени, следовало подготовиться к запланированному на вечер официальному ужину.
— Я вижу, что ты здесь многого добился. Когда наступит мир, я надеюсь открыть собственную небольшую литейную мастерскую и лабораторию, — сказал Мишра.
— Когда ты это сделаешь, — ответил Урза, — позволь прислать тебе мои записки о методах преподавания. Некоторые методики позволяют учителю довольно быстро добиваться внимания учеников.
— Тебя послушать, так мы в юности были просто примерными учениками! — расхохотался Мишра, Урза же едва заметно улыбнулся.
«Да, — подумал Тавнос, — Урза не забыл разговор с Кайлой. Нет, он ни за что не станет давить на Мишру и не сделает ничего, что поставит под угрозу возможный мир. Он не подведет свою жену».
Пышный ужин устроили во дворе. Празднество было организовано на открытом воздухе в честь гостей — в стиле фалладжи. Из дворца принесли буквально все подушки и ковры, и гости уселись за низкие столики вкушать отличнейшую жареную баранину и сдобренных специями цыплят. Фалладжи отдыхали от стульев с жесткими спинками и подлокотниками и чувствовали себя как дома, а иотийцы, напротив, никак не могли усесться поудобнее. Сенешаль отыскал в городе оркестр муахаринских музыкантов, которые согласились играть для сувварди, и воздух звенел от пронзительных звуков струнных и выкриков фалладжи.
Урза сидел по правую руку от Кайлы, Мишра — по левую. Она разговаривала с обоими, но больше внимания уделяла мужу, неустанно предлагая ему начиненные сыром финики. Урза брал фрукты, улыбался ей и с удовольствием поедал угощение. Присутствовавшие иотийцы радостно смотрели на августейшую пару, а Тавнос счел, что принц-консорт и королева успели помириться и забыть о ссоре, случившейся утром. Мишра нахваливал Кайле достоинства жизни в пустыне.
По иотийским традициям трапеза состояла из восьми перемен блюд, и все блюда были приготовлены по фалладжийским рецептам. Кроме баранины и цыплят подавались жареная форель с острым перцем, салат из шпината и козьего сыра и разнообразное вяленое и соленое мясо. Все это запивали горьковатым, чуть резким на вкус вином с запахом корицы — набизом. Вино оказалось довольно крепким, и Тавнос заметил, что многие иотийцы пили его с удовольствием и в больших количествах, надеясь, очевидно, что это хоть как-то компенсирует им неудобство от сидения на подушках. За столом Тавноса в основном сидели офицеры фалладжи. Они шутили и смеялись, а когда музыканты заиграли знакомую мелодию, встали, выстроились в длинную шеренгу и исполнили зажигательный танец. К ним присоединился Мишра, ни в чем не отставая от бравых вояк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
