Противники двигались по кругу, миновали стол, за которым когда-то восседали все четыре Сумеречных Советника. Когда Бенедикт только строил планы о похищении принца. Теперь Андуин в этом зале, в недрах Грим-Батола, и он борется за свою жизнь из последних сил.
Принц сдавал позиции. Иначе быть не могло. Хромота стала явной, выпады давались с большим трудом. Дважды принц пытался обезоружить противника, а третья попытка чуть не лишила его равновесия. Раны давали о себе знать.
Фанатик ускорился. Шаг за шагом, выпад за выпадом, принц на глазах терял оставшиеся у него силы. Тогда культист высоко занес кинжал… и рассек лишь воздух перед собой. Андуин нырнул, пригнулся, оказался у него за спиной. Противник резко крутанулся вокруг себя. Свободная роба облепила его ноги, широкие рукава обвились вокруг тела. Несколько секунд промедления оказались достаточны для ученика прославленного гладиатора, каким был Вариан. Если победа принца и не стала неожиданностью для Ка'аз-Рата, то этого не скажешь о том, что произошло дальше.
Одним резким движением Андуин сорвал с головы противника капюшон. Перед ним стоял человек. На его месте мог оказаться кто угодно, даже кентавр, подумал сначала Гевин. А затем понял, что это и было послаблением для Андуина. Школа фехтования любой другой расы Азерота могла разительно отличаться от той, что с детства обучался Андуин.
И пускай это был человек, он оставался вооруженным.
По Багровому залу разнесся звонкий голос Андуина:
— Именем короля Вариана Ринна! Именем наследника Штормграда! Приказываю сложить оружие перед твоим принцем!
Лицо человека вытянулось. Под сводами Грим-Батола он ожидал многое, но оказался не готов к встрече с самим Андуином.
— Ваше высочество… — пролепетал он и разжал правую руку.
Шаготта устремилась к нему, вряд ли он успел понять, что происходит. Ее гибкие щупальца оплели его тело, ставшее неожиданно мягким и податливым, как влажная глина. Последним скрылось его вытянутое удивлением лицо. Шаготта раздулась, как одна огромная блестящая сытая пиявка и все так же, то ли ползком, то ли перекатами, убралась через открытую дверь в коридор.
Андуин опустился на колени. Силы оставили его. Правой рукой, будто прощаясь, он погладил кованые фигурки на рукояти кинжала.
— Ты знаешь, кто этот человек, Андуин? — спросил Безликий.
Принц не отрывал взгляда от клинка. Гевин слишком поздно понял, что этим человеком, о котором спрашивали принца, был он сам.
— Как думаешь, скольких из твоего окружения, золотоволосого наследника королевства, ты запомнил в лицо? А по именам и того меньше? А чьими жизнями ты интересовался, кроме собственной? Не ты виноват в этом, Андуин. Твой отец воспитал тебя таким. Вариан не интересовался людьми из своего ближайшего окружения. Это большая ошибка.
Щупальце Ка'аз-Рата обвило его ноги, мир перевернулся с ног на голову. В ушах зашумело, кровь хлынула к голове. Гевин болтался вниз головой. И он отчаялся судить о дальнейших планах Безликого слуги Древних Богов.
Он едва различал дальнейшие слова Ка'аз-Рата.
— Гевин. Так зовут его. Почти три года он был секретарем твоего отца, Андуин. Ты знал его имя до этого мгновения?
Принц по-прежнему не отвечал. Вряд ли он подобное знакомство могло обрадовать его.
— А знаешь ли ты, Андуин, откуда Гевин родом? Неужели тебе не довелось выслушать его замечательный рассказ о своем детстве?
Подвешенный в метре от мраморных плит пола Гевин похолодел. Фиолетовые штандарты с изображением молота в обрамлении драконьих крыльев померкли у него перед глазами.
— Вас с Гевином многое роднит, Андуин. Его тело покрывают шрамы. Рубцы от ожогов. Если ты не перестанешь глупить, твое тело будет таким же. Ты зря упорствуешь, Андуин. Я долгое время наблюдал за тобой. Ты тот, кто мне нужен. Ты не воин и никогда им не был.
Возможно, Андуин покачал головой, Гевин не видел.
— Гевин покинул родной город примерно в твоем возрасте. Он туда больше не возвращался. Ты тоже никогда не вернешься в Штормград. Никогда не увидишь отца. Если орки не убьют Вариана раньше, то это сделает Древний Бог при своем пробуждении. Каждый умрет. Выживут лишь те, кто будет служить им.
Ка'аз-Рат зарычал. Этим утром на площади Забвенья перед тем, как окрасить пламя в сумеречные тона, генерал Умбрис рычал точно так же.
Вот оно.
Гевин не видел, лишь ощутил спиной горячее дыхание огня. Сковавшие его тело щупальца обжигали через одежду.
Безликий продолжил обращаться исключительно к Андуину:
— В детстве Гевин едва не сгорел заживо. Лишь чудо помогло ему. Свет пришел ему на помощь, Свет спас от смерти. Всю свою жизнь Гевин верил в это. Думаю, и сейчас верит. Всю свою жизнь он был благодарен Свету. Я выбрал его и приблизил к твоему отцу. Все эти годы Гевин предано служил мне, исполняя каждое поручение. Настало выполнить последний приказ!
Безликий швырнул его прямо в круг пламени. К сидящему на коленях принцу с клинком в руках. Андуин никак не отреагировал на окружившую его стену огня. Гевин с трудом поднялся на четвереньки. Руки и ноги тряслись. Огонь был везде. Огонь окружал его.
Совсем как тогда, в детстве. Совсем как в Стратхольме.
Принц настолько вцепился в клинок, так сильно сжал его в кулаке, что сталь легко разрезала плоть. Кровь текла меж пальцев, впитывалась в его белые одежды. Кровь и смерть.
Сквозь рев огня, сквозь громогласное биение сердца Гевин вдруг различил слова Безликого о живых мертвецах, о пережитом ужасе, о принце, который не спас их, а пришел с огнем и мечом и вырезал каждого жителя, а оставшихся сжег.
И Гевин снова оказался там. В тот самый час.
Он всегда боялся огня. Годы не заглушили тот парализующий ужас, охвативший зажатого в кольцо пламени мальчика. Пламя преследовало его в Стратхольме, шло, как и ожившие мертвецы, по пятам, смрадом горелой плоти душило его в моменты краткого, урывчатого сна. Гевин надеялся, что Свет никогда более не толкнет его в горячие объятия пламени. Но ошибся.
После расправы над зараженными чумой жителями город подожгли. Дом, в котором прятался Гевин, тоже загорелся. Гевин не сразу понял, что оказался в ловушке. Проще было погибнуть в огне, чем достаться трупам на растерзание. Но он выбрался. Животный инстинкт самосохранения погнал его на волю, заставил выломить разбитым в кровь плечом запертую изнутри дверь подвала. Он не помнил, куда сам же спрятал ключ.
Гевин наяву ощутил запах гари.
В Стратхольме пламя загнало Гевина в тупик. Он оцарапал в кровь пальцы, стараясь влезть по ветхой кирпичной кладке наверх, а огонь обступал его со всех сторон, сжигая кислород и пути к отступлению. Задыхаясь, Гевин упал на землю. И увидел за стеной пламени незапертую калитку в крепостной стене.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
