Читаем без скачивания ВАЛИС. Трилогия - Филип Дик

А может ли Бог умереть? – думал он. Бог, а с ним и моя жена.

Церемония бракосочетания была короткой и предельно простой – заурядная канцелярская процедура, напрочь лишённая отсылок к религии и морали. Но для начала и ему, и Райбис пришлось пройти подробное медицинское обследование, в ходе которого была, конечно же, обнаружена её беременность.

– Отец вы? – спросил его врач.

– Да, – кивнул Херб Ашер.

Врач ухмыльнулся и сделал пометку в карточке.

– Мы решили, что нам стоит пожениться, – сказал Ашер.

– И правильно сделали. – Вокруг немолодого холёного врача почти ощутимо висела аура полного безразличия. – Вы знаете, что это будет мальчик?

– Да, – кивнул Ашер. Ещё бы не знать.

– Я только одного не понимаю, – сказал врач. – Было ли оплодотворение естественным? Как–то больше похоже на искусственное, потому что сохранилась девственная плева.

– Поразительно, – поразился Херб Ашер.

– Такое хоть и редко, но случается. Так что технически ваша жена всё ещё девушка.

– Поразительно, – поразился Херб Ашер.

– Сейчас она в очень тяжёлом состоянии, – сказал врач. – Рассеянный склероз.

– Я знаю, – стоически ответил Ашер.

– И нет, как вы понимаете, никакой гарантии, что она выживет. Поэтому я приветствую идею вернуть её на Землю и ото всей души одобряю ваше решение лететь вместе с ней. Однако всё это может оказаться впустую. Рассеянный склероз – болезнь весьма коварная. В миелиновой оболочке нервных волокон образуются затвердения, что приводит со временем к полному параличу. За многие десятилетия интенсивных исследований были выявлены два действующих фактора. Некий микроорганизм и, что гораздо важнее, специфическая форма аллергии. Методика лечения связана с преобразованием иммунной системы таким образом, чтобы…

Доктор продолжал и продолжал, а Херб Ашер делал вид, что внимательно слушает. Всё это было ему известно со слов Райбис и из текстов, которые она получала от MED; подобно ей, он давно уже стал специалистом по этой болезни.

– А можно мне воды? – пробормотала Райбис, с трудом оторвав голову от подушки. Её распухшее, с вывернутыми губами лицо сплошь пошло коричневыми пятнами. Она еле ворочала языком, так что Херб Адлер не сразу её понял.

Стюардесса принесла бумажный стаканчик с водой, Херб Ашер и Элиас придали Райбис полусидячее положение, и она взяла стаканчик. Её руки тряслись, как, впрочем, и всё её тело.

– Потерпи, уже немного осталось, – сказал Херб Ашер.

– Господи, – пробормотала Райбис, – мне кажется, я прежде умру. Скажи стюардессе, что меня снова будет тошнить, пусть принесёт этот тазик. Господи.

Она совсем села, её лицо кривилось гримасой боли.

– Через два часа включат тормозные двигатели, – сказала, наклонившись над ней, стюардесса. – Так что, если вы немного продержитесь…

– Продержусь? Да я не могу удержать даже то, что только что выпила. Вы уверены, что в этой кока–коле не было какой–нибудь гадости? Я её выпила, и стало только хуже. У вас нету, случаем, имбирного эля? Если бы выпить имбирного эля, я бы. может, смогла бы не… Да чёрт бы всё это побрал, – прохрипела она дрожащим от ярости голосом. – Чёрт бы всё это побрал! Оно того не стоит! – Её глаза блуждали от Херба Ашера к Элиасу и обратно.

Ях, думал Ашер, неужели ты не можешь вмешаться? Это же чистый садизм подвергать женщину таким страданиям.

И тут в его мозгу заговорил голос. Ашер был не в силах понять сказанное. Он слышал слова, но они не имели смысла. Голос сказал:

– Отведи её в Сад.

Сад? – думал Херб Ашер. Какой ещё Сад?

– Возьми её за руку.

Херб Ашер покопался в складках одеяла и нашёл вялую, холодную ладонь жены.

– Спасибо, – сказала Райбис и слегка, почти неощутимо сжала его руку.

Теперь, низко над ней наклонившись, он видел, как сверкают её глаза, и видел пространства за её глазами, он словно смотрел в некую пустую огромность. Где ты? – думал он. Там, внутри твоего черепа – целая вселенная, вселенная, отличная от этой, не зеркальное отражение, а совсем другая. Он видел звёзды и звёздные скопления, видел туманности и огромные газовые облака, мерцавшие тёмным, но всё же белым, а не кроваво–красным светом. Он почувствовал дуновение ветра и услышал, как что–то шуршит. Ветки или листья, подумал он, я слышу растения. Воздух был напоён теплом, и, что ещё больше его изумило, это был свежий воздух, а не стоялый, многократно регенированный воздух космического корабля.

Пение птиц, а когда он поднял глаза, то увидел синее небо. Он увидел бамбук, шуршавший на ветру, и увидел забор, за которым играли дети. И в то же время он всё ещё держал в руке бессильную руку жены. Как странно, думал он, ветер такой сухой и горячий, словно прилетел из пустыни. Он увидел темноволосого курчавого мальчика, и эти тёмные курчавые волосы были похожи на волосы Райбис, до того как она их потеряла, до того как из–за хемотерапии они все повыпадали и отправились в мусорный бак.

Где это я? – думал он. В школе?

Суетливый, многословный мистер Плаудет рассказывал ему бессмысленные истории, каким–то боком касавшиеся финансовых нужд школы, школьных проблем, а его не интересовали школьные проблемы, его интересовал сын. Его интересовала травма, причинённая мозгу сына, он хотел узнать о ней побольше, хотел знать о ней всё.

– Вот чего я совсем не понимаю, – говорил Плаудет, – так это почему вас продержали в криостате целых десять лет. Ну что такое селезёнка? Пересадка селезёнки давно уже стала зауряднейшей операцией, за такое время можно было сто раз подобрать подходящий материал…

– А какое полушарие травмировано? – прервал его Херб Ашер.

– Все медкарты у мистера Тейта, но я схожу к нашему компьютеру и попрошу сделать распечатку. Мне кажется, Манни вас слегка побаивается, но это, наверное, из–за того, что он впервые увидел своего отца.

– Вы сходите за распечаткой, – предложил Ашер, – а я пока побуду здесь, с ним. Мне хочется узнать об этой травме как можно больше.

– Херб, – сказала Райбис.

Вздрогнув, он осознал, где находится – на борту корабля XR4, принадлежащего компании «Юнайтед Спейсуэйс» и следующего прямым рейсом от Фомальгаута в Солнечную систему. Через два часа на борт корабля поднимется первая группа иммиграционного контроля и начнётся предварительная проверка.

– Херб, – прошептала Райбис, – я сейчас видела своего сына.

– В школе, – кивнул Херб Ашер. – В школе, куда он пойдёт.

– Вряд ли я до этого доживу, – сказала Райбис. – У меня было такое ощущение… И он там был, и ты там был, и этот плюгавый, похожий на крысу, который всё время молол языком, а вот меня нигде не было. А я ведь смотрела и смотрела, старалась увидеть. Эта история непременно меня убьёт, но она не сможет убить моего сына. Ведь так же он и сказал, помнишь? Ях сказал, что я буду жить в своём сыне, так что сама–то я, наверное, умру. Это в смысле, что это тело умрёт, а его удастся спасти. Ты же присутствовал, когда Ях это сказал? Я уже и не помню. Это был Сад, правда ведь? Бамбук. Я видела, как ветер его качает. Ветер говорил со мной, это было похоже на голоса.

– Да, – сказал Херб Ашер.

– Они уходили в пустыню на сорок дней и ночей. Илия, а потом Иисус. Элиас? – Она посмотрела на Элиаса. – Ты питался акридами и диким мёдом и призывал людей к покаянию. Ты сказал королю Ахаву, что в годы сей не будет ни росы, ни дождя, разве только по твоему слову, что так повелел Господь.

Её глаза устало закрылись.

А ведь она и вправду очень больна, сказал себе Херб Ашер. Но я видел её сына. Прекрасный и диковатый, и что–то ещё. Застенчивый. И очень человеческий, истинный сын человеческий. А может, всё это только у меня в мозгу, примерещилось. Может быть, клемы совсем запутали наши органы чувств, так что мы видим и переживаем то, чего нет в действительности. Не буду об этом и думать, подумал он, всё равно ничего непонятно.

Что–то такое, связанное со временем. Похоже, он умеет управлять временем. Сейчас я здесь, на корабле, а потом я вдруг в саду, с этим ребёнком и другими детьми, с её ребёнком, и прошли уже долгие годы. И что же такое настоящее время? – спросил он себя. Я на этом корабле – или тогда, в моём куполе, до того как я встретил Райбис – или потом, когда она давно как умерла и Эммануил ходит в школу? Я пробыл в криогенном анабиозе долгие годы. Это как–то связано – или никак не связано – с моей селезёнкой. Так они что, стреляли в меня? Райбис умерла от болезни, а вот от чего умер я? И что стало – или станет – с Элиасом?

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал, наклонившись к Хербу, Элиас, а затем отвёл его в сторону, подальше от Райбис и других пассажиров. – Мы не должны упоминать Яха, с этого момента мы будем говорить «Иегова». Это слово появилось, если можно так выразиться, в 1530 году. Ты же прекрасно понимаешь ситуацию. Иммиграционные власти будут прослушивать наши мысли при помощи психотронной аппаратуры, но Иегова постарается напустить туману, чтобы они ничего, или почти ничего, не узнали. Но вот тут, к сожалению, нет полной уверенности. По мере приближения к Солнечной системе власть Иеговы быстро убывает, вскоре мы окажемся в зоне Велиала.