Отдых Андрея после первого боя не затянулся — после того как граф объявил победителем подсудимого, герольд тут же объявил следующего участника — поединщика графа Накайло.
Это был невысокий, почти квадратный мужчина лет сорока, с длинными, как у орангутана, руками, в которых тот держал по сабле — тоже тупой, но длинной и тяжелой. Как видно, дуэльный кодекс здешних мест разрешал вместо кинжала использовать вторую саблю.
Андрей не умел работать сразу двумя саблями — Федор учил его биться с кинжалом в левой руке, так что, если бы даже ему и дали вторую саблю, толку от нее было бы немного.
Этот противник отличался от предыдущего — он вел себя презрительно и, судя по множеству шрамов на его лысом черепе, предпочитал лезть напролом, невзирая на последствия, а его обнаженные, длинные, покрытые узловатыми мышцами руки давали представление о его огромной силе.
Выйдя на площадку, он сплюнул под ноги Андрею, давая понять, что презирает его, и демонстративно провел саблей по шее, показывая, что противнику сейчас придет конец.
«Ну что же… ты сам напросился, — подумал охваченный дурнотой Андрей. — Этого надо валить наповал, бычара тот еще! Не знаю, допускаются ли у них на дуэли удары ногами… впрочем, лучше не рисковать. Ох черт… в глазах мутится… Этак вот и попадают в рабство! Хрен вам! Не дождетесь!»
Усилием воли Андрей разогнал туман, охвативший мозг, и встретил коротышку как надо — приняв на кинжал одну саблю и круговым движением саблей отбив другую, он воткнул тупой конец клинка в горло противнику так, что у того изо рта хлынула кровь.
Полторы секунды — бой закончился, почти что и не начавшись. Обоеручный боец упал лицом вниз и задергался в луже крови.
Зрители затихли, а Андрей, покачиваясь от желания упасть и забыться во сне, потащился к краю стола, чертя саблей по каменным плитам, отчего в воздухе плыл скрежещущий звук, будто кто-то водил ножом по стеклу.
Капитан наемников с удивлением и даже страхом посмотрел на него и медленно сказал:
— Ну ты и силен… это же Армакон, он убил на дуэли людей столько, сколько нет на пальцах рук и ног, вместе взятых! Граф Накайло будет очень, очень недоволен! Похоже, что ты нажил еще одного врага… да и наш граф, как вижу, не особо счастлив — его отношения с Накайло неминуемо испортятся. Утешить Накайло может только твоя смерть. Вот теперь держись.
— Капитан, ты сволочь! — хрипло сказал Андрей. — Почему не предупредил, что в вино подмешана какая-то гадость?
— А я говорил, — развел руками капитан, — я тебе столько раз говорил! Хотя и не имел права! Я виноват, что ли, что ты не слушал? С дворянскими семействами нужно держать ухо востро и смотреть в оба — или нож воткнут в спину, или отравят… особенно когда на тебя положила глаз графиня.
— Это что, ее работа?
— Ну а чья же? Ей хочется получить игрушку в постель, нормальное желание, вот она и подсыпала тебе снотворного зелья. Сколько — не знаю, и чего подсыпала — тоже не знаю. По идее ты уже давно должен спать как убитый… непонятно, почему ты стоишь на ногах! Может, откажешься от боя? Этим ты признаешь, что проиграл, зато получишь жизнь. Если ты сейчас выйдешь биться, я ставлю медяк против сабли, что бой будет на боевом оружии и тебя будут убивать! Подожди, сейчас они какую-нибудь гадость придумают, или я не разбираюсь в этих интригах!
— Победителем признан подсудимый Андрей! Следующий поединок состоится на боевом оружии! По решению его сиятельства графа, противниками подсудимого будут трое — господин Аруна, господин Бакар и господин Сиган!
— Чего же он, сучонок, делает? — прошипел Андрей, клюя носом от сонной одури. — Было обещано три поединщика на три боя!
— Ну это же граф… я же тебе сказал, что сейчас будет какая-то гадость… эти люди — призеры фехтовального турнира прошлого года. Все трое. Извини, брат Андрей, я думал, все закончится гораздо лучше. Не надо было тебе убивать Армакона… похоже, граф в бешенстве. Как и графиня — они того и гляди подерутся прямо на людях. Вот ты ей в душу-то запал… или еще куда… Кошелечек не завещаешь?
— С трупа снимешь. А если обнаружу, что с сонного снял, проснусь — башку отрежу!
Андрей и капитан усмехнулись, обменявшись солдатским юмором, наемник передал ему два клинка — видимо, тоже своих, и Андрей, слегка пошатываясь, пошел к центру площадки. Кровь уже засыпали свежим песком, и ничто не мешало совершиться убийству во славу сильных мира сего.
Все вокруг затихли, понимая, что происходит что-то не то, что должно было быть, и с жадным любопытством ожидали смертельного спектакля.
Трое бойцов, жилистых, уверенных в себе, спокойно и с легким сожалением смотрели на свою жертву. Они, видимо, уже договорились, как будут действовать, так как сразу же разошлись по разным сторонам площадки, как бы заключив Андрея в треугольник.
Андрей сосредоточился и попытался настроиться на бой — мир мерцал, как в испорченном телевизоре, глаза застилал туман, и ему ужасно хотелось помочиться — выпитое просилось наружу, а кроме того, организм пытался исторгнуть эту пакость, принятую с вином.
Ему хотелось крикнуть — погодите, дайте хоть в нужник-то сходить, подлецы!
При мысли о том, как он кричит и требует отпустить его в туалет, губы его непроизвольно растянулись в улыбку. Зашелестели шепотки в наблюдающих за боем рядах зрителей, а противники Андрея восприняли это как вызов и бросились на него одновременно, решив убить сразу и без всяких там изощренных показательных выступлений.
Андрей максимально ускорился. Казалось, что устремившиеся к нему бойцы бегут под водой, медленно-медленно преодолевая толщу километровой высоты… вот они заносят мечи для удара, медленно ведут их к нему… Вдруг — щелк! — сознание на долю секунды выключается, одурманенное снотворным, и меч уже движется к его горлу, едва не касаясь шеи, — еще чуть-чуть, и голова слетела бы с плеч, как гнилой арбуз, выброшенный из грузовика на бахче.
Андрей сделал немыслимый выгиб, уходя из-под удара, меч пронесся над ним, а он почти встал на «мостик», но прежде, чем коснуться плит двора, успел рубануть нападавшего чуть ниже колена и начисто смахнул ему левую ногу.
Противник еще не успел упасть наземь, когда два оставшихся бойца со звоном ударили остриями клинков туда, где Андрей лежал секунду назад, — он перекатился, прыжком вскочил и, уклонившись от укола, всадил свой кинжал в бок второму бойцу.
Отскочив, вырвал кинжал из печени противника и, отбив клинок третьего, направленный ему в глаз по верхней траектории, ударом сверху буквально распластал его, разрубая от ключицы до пояса, как когда-то Евпатий Коловрат разрубал воинов Батыя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
