Из-за того, что отстаёт не только почта, но и те ребята, что подвозят нам горючее, приходится всё своё барахло возить с собой. И иногда бывает очень страшно, когда пуля русского пробивает канистру с бензином.
Помнишь Курта, который жил на нашей улице через три дома? Ему вчера не повезло — русская пуля пробила сразу 4 или 5 канистр, из их экипажа спасся только механик-водитель.
Но ты за меня не бойся! Всё будет хорошо!
Твой сын Эрих Трауб."
Это письмо было найдено на теле погибшего гефрайтера из 35-го танкового полка 4-ой танковой дивизии 24-го танкового корпуса 2-ой танковой группы бойцами танко-истребительного отряда Центрального фронта.
Москва. Улица Дзержинского, дом 2. 15.08.1941. 22.32.
— Итак, товарищи, начну с неприятного, — нарком, поблёскивая стёклами пенсне, обвёл взглядом собравшихся. — Хуже всего положение на Юго-Западном направлении, — под Уманью противнику окружить наши войска не удалось, но потери очень тяжёлые. Если бы не данные, полученные от ваших людей, товарищ Судоплатов, всё могло бы быть значительно хуже. Товарищ Сталин, кстати, распорядился представить всех причастных к наградам, так что поздравляю вас.
На центральном участке положение несколько стабилизировалось, — и после некоторой паузы он продолжил, — Опять же, благодаря информации от ваших, товарищ Судоплатов, групп. Танковая группа Гудериана действительно попыталась повернуть на юг, но благодаря своевременному предупреждению разведчиков, попала в ловушку. Бои там сейчас идут тяжелейшие, но наши части пока держатся. И держаться прочно. Гудериан как застрял у Бобруйска, так и не вылезает. Людей, раздобывших эту информацию, я считаю, надо наградить. Что скажете, товарищ Меркулов?
Заместитель наркома ответил:
— Так точно, товарищ Берия! Орден Красного Знамени — руководителю резидентуры или командиру группы будет в самый раз.
— Вы слышали, товарищ Судоплатов? Напишете представление. Теперь поговорим о более мелких проблемах.
Огромная дверь кабинета бесшумно приоткрылась.
— Да, что случилось товарищ Шария? — мгновенно отреагировал нарком.
— Лаврентий Павлович, тут человек из Особой группы, к товарищу Судоплатову… Говорит, что-то экстраординарное случилось…
— Давай его сюда, — немного раздражённо приказал нарком.
— Капитан госбезопасности Маклярский, — бодро отрапортовал вошедший, несмотря на раскрасневшееся лицо и струйки пота, убегавшие за воротник.
— Ну, что там у вас приключилось? — по-прежнему недовольно спросил Берия, и, заметив заминку, усмехнувшись, добавил — Не стесняйтесь, капитан, здесь все свои…
— Товарищ Генеральный комиссар, сообщение от нашей группы.
— Ну?
— Группой «Странники» ликвидирован Генрих Гиммлер!
***
В последнее время в печати, на телевидении и в Инфосети идут бесконечные споры, чем может грозить человечеству беспрецедентный эксперимент, проводимый нашими учёными совместно с их европейскими коллегами в Институте волновой физики в Минске.
На вопросы нашего корреспондента любезно согласился ответить глава Института, академик, лауреат Нобелевской премии Михаил Викторович Соколов
— Здравствуйте, Михаил Викторович!
— Здравствуйте.
— Многих наших читателей волнует так называемая «проблема схлопывания». Что вы можете сказать нам по поводу обоснованности этих тревог?
— Не погружаясь в дебри «высокой физики», могу заверить, что наши эксперименты контролируемы и никакими катастрофическими последствиями не грозят. А кликушество некоторых, в основном американских, средств массовой информации — ни что иное, как попытка в очередной раз раздуть конфликт между странами с разным социальным строем. Вам же наверняка попадались пространные «исследования», противопоставляющие науку «свободного мира» и «тоталитарное мракобесие»?
— Да, и не раз.
— По моему мнению, подобные попытки — не более чем заказ определённых кругов.
— То есть вы, Михаил Викторович, совершенно отрицаете, какую бы то ни было, угрозу?
— Возможно, вы помните шумиху, поднятую в конце прошлого века «акулами пера» вокруг совместного проекта Института Ядерных исследований и ЦЕРНа?
— Ну, меня тогда ещё на свете не было, но материалы про коллайдер, я читал.
— И что? Были ли какие-нибудь катастрофы?
— Насколько я знаю — нет.
— Вот видите! А в нашем институте, который, скажу без преувеличения, стоит на самом переднем крае науки, к безопасности относятся ещё серьёзнее! Эксперименты будут проводиться с шагом в несколько месяцев, и ни один не будет начат до полной обработки данных, полученных в результате предыдущего.
— Михаил Викторович, вы можете ответить, что же такое время на самом деле? И возможны ли столь часто описываемые в фантастической литературе путешествия в прошлое или будущее?
— Боюсь, что огорчу вас… По имеющимся у нас данным — такие путешествия, хотя и теоретически возможны, но практически они пока неосуществимы. Да и в силу неизученности самого вопроса, я боюсь, что никто из моих коллег в ближайшие лет пятьдесят не возьмётся сказать что-либо определённое по этому вопросу.
— А как вы относитесь к «эффекту бабочки»?
— Сергей, мы же договаривались! Никаких околонаучных фантазий!
— Ну а всё же!
— Давайте я вам приведу пример, который не имеет никакого научного объяснения, но на основании которого вы можете хоть роман написать. Хотите?
— Конечно!
— Вы, наверное, знаете, как трепетно у нас в стране относятся к памяти о Великой Отечественной войне, и многие люди с интересом относятся к событиям того тяжелого, но и судьбоносного времени. Так вот, несколько лет назад, я, занимался, скажем, так, «раскопками». Пользуясь служебным положением… Нет, не пишите! Это — шутка! В общем, копался в биографии своего прадеда. Михаила Алексеевича Соколова. В настоящее время он известен как крупный учёный, физик-практик. Как один из «курчатовцев». Но в самом начале войны он попал в окружение, а затем — в немецкий лагерь.
По вашему лицу вижу, что вы не понимаете, в чём соль. Подождите немного.
Так вот, из лагеря ему помогли бежать сотрудники диверсионной группы НКВД. И я, копаясь в открытых теперь архивах, нашёл даже фамилию того, благодаря кому моему прадеду удалось избегнуть смерти.
— История, конечно поучительная…
— Дослушайте же до конца! Вы, вероятно, знаете Антона Владимировича Трошина? Да-да, того самого, кто заведует инженерно-техническим обеспечением наших экспериментов? Знаете? Отлично. Так вот, не так давно в разговоре выяснилось, что его прадед тоже в сорок первом был в окружении. И в его судьбе сыграли большую роль представители той же самой организации.
