что за перестановка у тебя?
— Я забрала все свои вещи из квартиры Руслана и Евы. Вряд ли у меня получится там теперь часто оставаться. Пусть налаживают контакт. Если понадобится моя помощь — поеду, конечно, но настаивать сама не стану.
— Значит, отныне ты в моем полном распоряжении? — поддел он, позволяя ей перейти к пуговицам.
Она стрельнула в него игривым предостерегающим взглядом из-под опущенных ресниц:
— Мне не нравится Ваша формулировка, Роман Аристархович.
— А вложенный в неё смысл? — опустил ладони ей на поясницу и придвинул ближе.
Элиза резко оттолкнула его, улыбаясь с вызовом. Даже не позволила себя поцеловать. Мол, не забывайся. Он улыбнулся в ответ и покачал головой, отправившись в ванную. А когда вернулся, застыл на пороге. Девушка, успевшая высушить волосы, стояла у окна и задумчиво расчесывала их медленными гипнотизирующими движениями от корней до кончиков. Рома впал в транс, наблюдая за ней. Пряди вспыхивали мириадами ярких отсветов. И если раньше ему казалось, что в них вплетена сама ночь, сейчас складывалось впечатление, что в этой ночи затерялись тысячи светлячков.
Она наверняка и понятия не имела, какой эффект на него произвела эта монотонная возня. Рома впервые застал её за данной процедурой. Внутри проснулось нечто древнее, утробно урчащее от удовольствия. Было во всем этом что-то по-настоящему правильное, исконное, первобытное. Наверное, это свойственно пещерным людям. И для современного человека должно быть сродни рудименту… Но, черт возьми, эти длинные черные волосы не оставляли его равнодушным.
Никогда.
Элиза подошла к тумбочке и взяла стакан. Звякнули кубики льда. И звук вывел мужчину из гипноза.
Порождая безумную идею.
Девушка отпила несколько глотков и отложила воду. Затем обернулась и замерла на мгновение. Наверное, увидев дикий блеск в его глазах. Но не испугалась. Разве она из пугливых? Лишь выгнула бровь и отправилась в гардеробную, чтобы оставить там расческу. А Рома — следом.
Просто встал в проеме и беззвучно потребовал взглянуть на себя.
Она была в паре шагов от него. Затихшая. Выжидающая. Заинтригованная.
Убрала аксессуары в ящик и осталась стоять на месте, неотрывно глядя ему в глаза своими сияющими предвкушением темными блюдцами.
Между ними уже давно полыхало не по-детски. Воздух трещал под непрерывным зрительным контактом, словно прочным канатом привязавшим их друг к другу. Элиза стала дышать тяжелее, чуть реже. Не моргнула ни разу. Он — продолжал смотреть на неё оценивающе. Продлевая безмолвную пытку. Необычный и выжигающий нервные клетки поединок. И пока его исход неясен.
Рома вскинул руку в сторону и безошибочно дернул один из висящих на специальной вешалке галстуков, даже не глядя. Лениво прошелся по девичьим пижамным шортам и бесформенной майке, скрывающей все изгибы. И одарил девушку провокационным взором. Призывающим действовать.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы избавиться от лишнего слоя одежды. Молниеносно, будто на опережение. Без капли соблазна и обольщения. Она этого попросту не умела. Честная и откровенная в своих желаниях.
А у него внезапно перехватило дыхание. Новое сложное чувство, комом вставшее в горле. Трепет. Восхищение. Совершенством, которым светилась каждая клетка её обнаженного тела. Такое — созерцают с благоговением. И именно этим он и занимался, словно парализованный.
Естественная, порабощающая взгляд красота. Дикая, необузданная, манящая. Покатые плечи, изящные ключицы, высокая идеальная грудь, обвенчанная темными пятнами сосков, подрагивающий в напряжении плоский живот, переходящий в гладкий лобок и невероятно стройные длинные ноги.
Которые сейчас несли её к нему.
Элиза сократила расстояние между ними и встала ровно в полуметре от него. Прожгла своим пылающим взглядом. Расширенные зрачки давали невероятный контраст — казалось, ты смотришь в бездонную черноту. И постепенно она тебя поглощает… А потом девушка коротко вздохнула и потянулась к нему, обвив руками шею и осторожно приникая к его губам.
Но не этого сейчас хотелось Роме.
Мужчина подхватил её, оплетая ладонями крепкие бедра снизу ближе к ягодицам, и понес к кровати, попутно гася везде свет и оставляя активным лишь ночники на тумбочках. Оторвался от неё, еще раз многозначительно взглянув в глаза. После чего привстал и осторожно, но плотно обвязал их галстуком, лишая видимости. Она продолжала доверчиво лежать, не издавая ни звука.
Снова звякнул лед о стеклянные стенки. Рома выудил один кубик и скользнул им по её приоткрытым губам. Элиза тут же вздрогнула. Он замер на миг, пытаясь считать реакцию. И когда показался маленький острый кончик языка, слизавший влагу, мужчина повторил своё действие — но уже увереннее, тщательнее и дольше, буквально замораживая кожу, а потом наклонился и резко впечатался в вожделенный рот. Холод, жар, покалывание, пульсация от смены температур — это будоражило.
Разумовский чувствовал интерес девушки к происходящему. И ему импонировало это беспрекословное доверие. Готовность пуститься во что-то неизведанное и даже запретное — в её случае.
Рома приподнялся и качнулся в сторону, чтобы продолжить свой эксперимент. Заминка заставила Элизу ерзать в нетерпении, отчего он улыбнулся, прекрасно понимая, как она себя ощущает с закрытыми глазами, не имея возможности влиять на процесс и контролировать его. И тем пикантнее творящееся действо.
Следующее местечко, подвергшееся пытке — ямка у основания шеи. Она быстро наполнилась, и из нее блестящими лучиками выкатывались капли, оставляющие полосы на шее. Разумовский осушил её и двинулся дальше. Переместил подтаявший кубик в другую руку, коснулся прохладными пальцами ложбинки и невесомо провел по груди. Затем очертил льдом моментально затвердевший от манипуляций сосок. И пока он вбирал в себя вибрации девушки, проходясь языком по влажной вершинке, другая его ладонь параллельно проделывала то же самое со вторым соском.
Ему нравилось, как она отзывалась. Как взметался ввысь подбородок, откидывалась назад голова, поджимались губы, трепетали крылья носа. И даже то, как пыталась сдерживать себя — резко и с шумом вдыхала и судорожно выдыхала. Но не проронила ни единого звука. Слегка комкала простынь, силясь не двигаться и не поддаваться инстинктам.
Мужчина немного изменил градус воздействия. Обхватил зубами новый кусочек, выуженный из стакана за доли секунд, и стал жалить ее короткими выпадами в самые разные неожиданные места, повышая чувствительность и остроту восприятия. Не оставляя без внимания ни один участок — начиная с плеч и заканчивая округлыми коленями.
Спустя какое-то время, в меру насладившись умопомрачительным зрелищем, внезапно перевернул её на живот, выбив из девушки приглушенный визг. Тихо посмеиваясь, аккуратно перекинул роскошную копну на подушки, оставляя тело полностью открытым его взору. И запасся новым кубиком, расчерчивая спину в хаотичном беспорядке, пуская язык в путешествие по всей длине позвоночника, словно
