ногах не традиционные японские носки таби[93], а обычные европейские носки (во внутренних помещениях императорского двора положено было находиться в одних носках, без обуви). Странно и смешно… но несмотря на то что при дворе императора было положено носить европейскую обувь британского стиля — носки у каждого были свои. Консерваторы носили традиционные носки таби, а либералы — европейские носки[94]. И не раз во время дворцовых церемоний противостоящие стороны мрачно осматривали друг друга, а стоило кому новому появиться, так все начинали смотреть, какой длины у него рукава сорочки или угадывать, какие он одел носки…
Стараясь ступать тише, барон Маэда прошел в Дом ветров, стараясь не нарушить тишину. Где-то негромко наигрывала тринадцатиструнная кото — любимый музыкальный инструмент императора…
Императора он нашел на веранде над обрывом за приготовлением чая. Услышав, что кто-то идет, император повернул голову
— А, это вы, Маэда…
— К услугам Вашего Величества…
Маэда прошел и занял место напротив императора на циновке. Бесшумно вошел слуга, поставив перед Маэдой чайный прибор для чая — пиалу и блюдце с кайсеки[95].
— Сегодня заседание военного кабинета — сказал Император как бы в пустоту, готовя чай — маршал Сабуро настаивает на принятии решения. И адмирал Косаи с ним. Он считает, что у нас есть два или три года до того, как Россия закончит с перевооружением флота и спустит на воду еще четыре новых авианосца. После чего — о кампании придется забыть, их флот станет сильнее нашего. И теперь бояться придется там.
— Со всем уважением, Ваше Величество — сказал барон — вы знаете мое мнение по этому вопросу. В современном мире — не может быть никакого превосходства кроме экономического превосходства, никакой империи кроме экономической империи. Мы сделали ошибку, когда ввязались в войну в Индокитае.
— Но мы победили, Маэда
— Да, но какой ценой! — воскликнул Маэда — американцы закрыли для нас свои рынки и русские тоже! Что толку с того что у нас семьсот миллионов потребителей, если большинство из них бедны! Некоторые и риса вдоволь себе не могут позволить.
— Маршал говорит, мы можем потерять деньги, но не можем потерять честь.
Барон задохнулся от негодования
— Со всем уважением, позволю напомнить — маршал говорил про экономическую армию и клялся, что на содержание армии на континенте не только не пойдет ни одной йены, но и сможет пересылать деньги в метрополию. И что? Не было ни одного года, когда маршал не требовал бы субсидии на свою Квантунскую армию!
Барон понизил голос
— И это еще не все, есть нечто худшее, Ваше Величество. Я говорил кое-с-кем, и он немало открыл мне глаза. Железная руда, которая идет с континента на наши фабрики — она низкого качества, а стоит дороже, чем, если купить на свободном рынке. Но если ты откажешься ее покупать, то прослывешь не патриотом, а это опасно в наши-то времена. И то же самое, с деревом, с мясом, да со всем.
…
— Маршал Сабуро со всего этого берет дань! Деньги идут неизвестно куда, а это очень большие деньги. Опасные деньги. И потом маршал набирается наглости просить еще и субсидию у Его Величества!
Барон Маэда понизил голос
— В Японии… нет, не только в Японии, но и во всем мире есть только одна сила, способная справиться с этими негодяями.
…
— Я говорю о ниндзя.
Император никак не отреагировал и принялся разливать по пиалам собственноручно заваренный чай.
— Подумайте Ваше Величество — с жаром продолжил придворный — они контролируют все рода войск, только в авиации у вас еще остались преданные сторонники и то только те, кто учился в Англии. Но они уничтожат и их так или иначе и поставят на их места своих людей, самураев…
— Вы сомневаетесь в верности моих самураев, барон? — отсутствующим голосом проговорил император
— Со всем уважением, Ваше Величество, традиции значат для них больше чем Вы.
— В традициях самураев почитать своего Императора
Император закончил с приготовлением чая. Японская чайная церемония предполагает два приема чая. Сначала — чай пьют из общей пиалы, называемой тяван — это действие символизирует единство мыслей и действий собравшихся. Потом, после того как тяван преодолеет два круга, один раз полный и другой пустой (тяван передают из рук в руки еще и чтобы оценить красоту и старину чайной посуды) — хозяин чайной церемонии наливает чай уже в отдельные пиалы. Сейчас, император налил в тяван немного чая, отпил и с поклоном протянул барону Маэда — а Маэда с поклоном принял его и как и положено — передал из правой руки в левую перед тем как пить. Пить чай из одной пиалы с Императором было знаком высочайшего благоволения
— Простой народ за вас, Ваше Величество, и он хочет мира. Самураи хотят мести, и на этом пути они готовы пожертвовать любым количеством ваших подданных. И вами в том числе — если придется.
…
— Есть только одна сила, способная остановить самураев. Есть только одна сила в Японии, которая не имеет ничего общего с самураями. И сила эта — ниндзя. Ниндзя ненавидят самураев. Призовите их — и они исполнят свой долг. Ниндзя могут быть тайными слугами Вашего Величества, они смогут снова вселить страх в наглецов в форме…
Император принял чайную пиалу тяван у барона
— Вы говорите глупости Маэда — сказал он — я не хочу больше ничего слышать про ниндзя.
— Слушаюсь, Ваше Величество
Но так как император не только не прервал аудиенцию, но и налил в пиалу барона Маэда собственноручно приготовленного им чая — оба они эти слова поняли правильно…
Заседание Военного кабинета состоялось в так называемом Императорском кабинете омотэ-годзасё, который представлял собой отдельно выстроенное бетонное здание в грубом, хотя и национальном стиле, в котором Император занимался всеми государственными делами и в котором было для этого все необходимое. Помимо маршала Сабуро и адмирала Косаи — присутствовал еще государственный секретарь Такэгуцо, он занимался координацией работы всех ветвей власти и проверкой исполнения распоряжений Императора. Премьер-министра не было, как и членов кабинета — возможно, Япония была единственной страной, где такое было возможно: военные, которые обособлены настолько, что даже не участвуют в заседаниях гражданского правительства. Но так все и было.
Главным тут был маршал Сабуро — толстый настолько, что он с трудом протискивался в дверь. Недооценивать его не стоило — он был очень опасен. Начиная с самых низов армии, он дослужился до командующего группировкой в Китае и фельдмаршала. В позапрошлом году он сменил
