— Там на него было два покушения.
— Да вы действительно потеряли голову, мальчик мой, — пожала плечами Анжелика. — Вы просто помешались на той же почве. Кому нужна жизнь молодого пажа?
— Пажа, чей голосок порой говорит правду, да еще чересчур громко.
— Я не хочу больше слышать об этом. Я уверена, что вы просто помешались на этом, наслушавшись сказок на ночь. У Дюшеса репутация честнейшего человека.
— Все придворные имеют хорошую репутацию. Разве можно кого-нибудь назвать негодяем или преступником? А каковы они на самом деле?
— Может быть, это и хорошо, что вы представляете все в черном цвете. Я вижу, что вы и в самом деле добрый ангел-хранитель Флоримона.
Аббат хотел что-то сказать, но в это мгновение кто-то вошел в комнату, и их разговор прервался. Он поклонился Анжелике и пошел искать ученика.
Анжелика вернулась в гостиную. Через открытые двери в комнату проник свежий ветер весны. Вдали виднелся Париж.
***
По совету короля Мадам послала управляющего с приглашением мадам дю Плесси де Бельер задержаться у нее до следующего дня. Анжелика приняла приглашение довольно равнодушно.
Несмотря на все обаяние и роскошь, двор монсеньора состоял из людей довольно сомнительной репутации, а свита его — сплошь из испорченных мальчиков. Не лучшей славой пользовались и придворные дамы.
Анжелика пыталась увидеть «проклятого князя» содомитов — шевалье де Лоррена, который уже давно был фаворитом монсеньора. Она была удивлена, не найдя его, и спросила об этом леди Гордон.
— Как, вы не знаете?! Лоррен в немилости. Сначала его посадили в тюрьму, а сейчас отправили в изгнание в Рим. Это настоящая победа Мадам. Она уже давно боролась с ним как со злейшим врагом, и наконец король помог ей.
Она предложила Анжелике переночевать с ней вместе в комнате, где она спала с другими фрейлинами. Тут она я рассказала историю падения Лоррена. Анжелика так и заснула под детали рассказа.
Рано утром ее разбудил робкий стук в дверь, напротив которой она лежала. Открыв дверь, она увидела улыбающуюся Мадам, на плечи которой был накинет газовый шарф.
— Именно вас я и хотела видеть, мадам дю Плесси. Не составите ли вы мне компанию для прогулки?
— Я полностью к услугам вашего высочества.
Они тихонько спустились по лестнице, на которой стояли дремлющие стражники, опирающиеся на алебарды. Было прохладно, и Анжелика закуталась в плащ.
— Мне нравится гулять рано утром, — сказала принцесса, двигаясь быстрым шагом.
Они присели на мраморную скамейку, расположенную в круге, куда сходились несколько тропинок. Принцесса почти не изменилась с тех пор, как Анжелика видела ее, когда играла с ней в карты.
— Сударыня, — заговорила принцесса после минутного молчания, — я пришла к вам потому, что знаю, что вы женщина очень богатая и умеете хранить чужие тайны. Можете ли вы одолжить мне четыре тысячи пистолей?
Анжелике понадобилось все мужество, чтобы не свалиться со скамейки.
— Мне нужна такая большая сумма для поездки в Англию. Я вся в долгах и уже заложила часть драгоценностей. Но я не могу ссылаться на свою бедность перед королем. А ведь именно ради него я отправляюсь в Англию. Он дал мне поручение огромной важности — предостеречь моего брата Карла II от союза с датским, испанским и германским монархами. Мне нужно быть красивой и обольстительной, чтобы представить Францию в лучшем свете. Поэтому нужно тратить деньги налево и направо. Если же я буду скупиться, то не смогу успешно выполнить поручение.
Она покраснела, но за бойкой речью пыталась скрыть смущение. Анжелика решила быть великодушной.
— Надеюсь, ваше высочество, вы простите меня за то, что я не смогу дать вам все, что вы просите. Столько мне так быстро не раздобыть, а вот три тысячи я могу вам обещать.
— Дорогая моя, как мне приятно это слышать! — очевидно, она не рассчитывала и на эту сумму. — Уверяю вас, я рассчитаюсь с вами, как только вернусь. Мой брат любит меня и одарит подарками. Если бы вы только знали, как это важно для меня! Я пообещала королю, что добьюсь успеха. Ибо я его должница, он платит мне авансом.
Принцесса немного помолчала, потом спросила обеспокоено:
— Вы обещаете, что я получу деньги до своего отъезда?
— Даю вам слово, ваше высочество. Мне нужно будет поговорить со своим управляющим, но в любом случае не позднее, чем через неделю три тысячи пистолей будут у вас.
— Как вы добры. Вы восстанавливаете мою веру в людей. Я уже не знала, куда обратиться за помощью.
Принцесса рассказала Анжелике о той борьбе, которую она выдерживала в течение ряда лет, чтобы выбраться из того болота грязи и разврата, куда ее затягивали. Она бы никогда не вышла за монсеньера, если бы все было так плохо с самого начала.
— Он ревнует меня к моему уму, и страх, что никто не любит меня или просто не думает обо мне хорошо, будет преследовать меня всю жизнь.
Она рассчитывала стать королевой Франции, но об этом сейчас не говорила. Это была ее главная претензия к монсеньору — он был лишь братом короля. А слова ее о самом короле вызывали горечь.
— Если бы он не боялся так моего брата Карла, он бы никогда не дал согласия на этот брак. Мои слезы, стыд, печаль — все это ничего не значило для него. Его совсем не беспокоит деградация собственного братца.
— Вы уверены, ваше высочество, что вы не преувеличиваете? Королю, конечно, неприятно смотреть…
— О да. Я хорошо его знаю. Коронованной особе неприятно смотреть, как один из членов его семьи все глубже и глубже погружается в пучину порока. Но любимцы моего супруга не угрожают королевской власти. Все, что им нужно, — это золото и беззаботная жизнь.
Она глубоко вздохнула и прижала руку к сильно бьющемуся сердцу.
— Я не сомневаюсь в своей победе, и все же порой мне становится страшно. Меня со всех сторон окружают ненавистью. Монсеньор несколько раз пытался отравить меня.
Анжелика чуть не подпрыгнула.
— Мадам, вам не следует говорить о таких ужасных вещах.
— Я не знаю, ужасные ли это вещи или обыденные. Ведь люди в наши дни умирают так легко.
Анжелика вспомнила о разговоре с Флоримоном и аббатом де Ледигером, и сердце ее заледенело от страха.
— Если вы, ваше высочество, так убеждены в своей небезопасности, то следует предпринять шаги с целью самозащиты. Обратитесь хотя бы в полицию.
Мадам посмотрела на Анжелику так, словно та сморозила явную нелепость. А потом разразилась хохотом.
— Ну и удивили же вы меня! В полицию? Уж не этих ли обормотов де Рейни вы имеете в виду? Вроде Дегре, который приказал арестовать моего советника Валенси? Не будьте такой глупой, дорогая. Я знаю их всех очень хорошо.
