от неминуемой участи, — появилась немая пауза, Женя взглянул на Ми́лана, впервые услышав в его голосе лёгкий трепет. Ми́лан сжал скулы и в гневе пнул стеклянную бутылку, — Ты осознаёшь?! Мне пришлось не дать ему это сделать… Чтобы завтра с утра, дети не познакомились, с мало того, что гниющим на солнце, так ещё и раскуроченным куском мяса. Я после этого, со злости, когда выгнал их, ещё и биту свою разбил… сука… — он подошёл к перилам в конце крыши, опершись на них, не равномерно дыша.
— И вот если даже они не ценят свою жизнь, то какой смысл её ценить мне или кому-то ещё, — дальше Ми́лан затих, и смотрел снизу во двор. Женя слушал его, втихую всё обдумываая. Начав ходить по крыше, оглядываться вокруг, он случайно увидел, что вырисовывается интересных пейзаж.
Он смотрел на крышу, наждачно смоляного покрытия, усыпанную всякой дрянью и мусором. Поверх облитую густою и ярко-красной кровью на фоне всего серого и чёрного. Которой уже надоело лежать в одном месте и она начала методично просачиваться сквозь препятствие, сливаясь во вмятину в правом нижнем углу крыши, в густую смесь. И ставая похоже на адское варево из отходов, грязи, пота и крови. А в конце арматурный, грубый для соприкосновения забор. И силуэт человека, оперившийся на него, в тёмной одежде, где при свете луны, на его штанах, виднелись полу свежие брызги и разводы крови, а вокруг многочисленные острые обломки и опилки деревянной биты.
— Мда, — прошептал он.
— Ты что там бормочешь?! — рявкнул Ми́лан с конца крыши, — Если ты думаешь, что я тебя сюда слышу, то ты ошибаешься.
Ми́лан сбил его с мысли, но из-за этого, на радость себе, Женя вспомнил один случай.
— Да я… Ничего… А подожди… Слууушай, хочешь расскажу историю, как я недавно в кафешку сходил?
— А что интересная история? Ибо я тебе такие истории, каждый день могу бахать, а в выходные даже по две, — с ухмылкой, ещё отходя от воспоминаний процедил он.
— Да-да, очень смешно. Значит рассказываю, — и пошёл в его сторону, — Сижу я на диванчике и наблюдаю за интересной милфой, лет тридцати.
— Так-так и что? — Ми́лан аж зашевелился.
— Она за столиком, заказала себе десерт и какой-то слабоалкогольный напиток, уверенно потягивая из коктейльной трубочки. Как тут подсаживается к ней незнакомец. Паренёк высокий, среднего тело сложения, нашего возраста и видно по нему, волнуется. Она даже не успела возмутиться, как он перебил: "Здравствуйте. Извините, что так бесцеремонно, но ничего, что я присяду?". Она: "Вы уже присели". Дальше: "Да, я знаю. И спасибо". А сам уже покраснел, как чёрт. Пока она оценивала его взглядом, парень резко допил залпом свою минералку, с которой подсел и: "Извините, пожалуйста, но можно ещё один вопрос?". Безразлично: "А что вас интересует?". И тот вообще без стеснений: "Ну… как вы рассматриваете предложение, заняться со мной сексом?"
Ми́лан выгибает бровь и проговаривает: — Неплохо сказано.
— Это да, — и оба медленно приспустились, севши на шершавую крышу, — Сначала тишина. Что она, что он. Девушка, на удивление, не начала сильно возмущаться: "С какой стати?". На лице паренька, уже виднелся пот, но он не сдавал позиций. И продолжал: "Слушайте, я руководствовался своим зрением. То есть, проанализировал вас с ног до головы. Обратил на вас внимание, в момент, когда вы сюда зашли. Быстрая походка, максимально уверенное общение с официантом, даже наверно резкое". А она всё ещё слушает и не перебивает: "Вызывающе одета…". Тут её глаза начали вылазить из орбит, но он ей не дал ничего сказать, замахал руками, начал оправдываться: "Нет, я не говорю, что это плохо. Была бы у меня возможность одеваться вызывающе, так бы и делал". Это её успокоило. А дальше, я так понял, для парня было уже как по накатанной: «Алкоголь, сладкое. За всё время, не посмотрели ни разу в зал. И уже в который раз извиняюсь и может в моей логике большие дыры и я не прав, но мне показалось, что у вас нет молодого человека. Чему причина, очевидно для меня, нехватка секса". Милфа всё ещё поглощает информацию, но уже с каменным лицом, а второй разыгрался не на шутку: "Я предлагаю секс без обязательств. При этом, я — вам ничего не должен, вы — мне. Я считаю в этом случае, сделка выгодна. А настроение уж точно, от этого, улучшиться". И улыбнулся на все тридцать два, — Ми́лан во всю улыбался, но всё равно, следил за возможными гостями к ним на крышу, — Девушка опять, кривя губой: "Ты чё, самый умный?". А парень даже не моргнул. И через десять секунд: "Ну давай попробуем. Иди за мной". И ушли!
Ми́лан глуповато улыбнулся: — Нет, ну это круто, конечно. Парень знает, как в жизни всё устроено. Это, кстати, очередной показатель, что вместо того, чтобы искать обходные дороги для решения своих проблем, нужно идти напрямую, в лоб и с уверенностью.
Они оба помолчали, размышляя каждый о своём. И Ми́лан выдал: — И раз уж мы заговорили о прямолинейности, то ответь мне, пожалуйста, прямо… Женьок, нахрена ты сюда пришёл? Ты же знал, что можешь тут увидеть. По твоему лицу не видно, чтобы тебе здесь нравилось. Так, что выкладывай. И не говори, что ты бежал сюда, чтобы рассказать эту историю.
— Милл… ну просто она показалась мне смешная, ну вот я…
— Жека, не ври, что ты видел это своими глазами. Говори чесно, Дэриэл поведал тебе… — не успел Женя ответить, открыв рот, как Ми́лан сам продолжил, — Нет, Дэриэл тебе этого не говорил бы… — опустил глаза и тут же их поднял, — Это Марвин рассказал, да? — теперь уже Женя опустил глаза, — Надо сказать, чтобы Дэриэл ему меньше какую инфу сливал. Жек, Марвин парень хороший, но, как и все любит припиздеть. Я вижу, ты и сам у него этого набрался, — улыбнулся по-доброму, — Не был, он ни в каком кафе. Там был Дэриэл и именнно он был наблюдателем.
— Ааа… не знал.
— А знаешь, кто был тогда с ним? — Евгений расширил глазницы, — Да, это я подходил к той милфе. Ей кстати было двадцать девять, но выглядела на двадцать пять, — пауза, — Марвин конечно переиначил историю в деталях, — слабо возмутился, — А в целом история правдивая.
— Подожди, если это правда и ты так легко общаешся с противоположным полом, то почему тогда ты не… — он хотел спросить о учительнице Лалис Погориловой, на чьи консультации тот записался вместе с Димой, но потом подумал, что он возможно не верно
