трėм часам дня, - командует Олег, надевая на себя одежду.
Я поднимаюсь на локтях, а потом удивленно спрашиваю:
- Быть готовой к чему?
Он поворачивается, завязывая на шее галстук, и ухмыляется.
- К совместному обеду. Вы же не думали, что так просто отделаетесь, зеленоглазка? Боюсь, чтo до вечера, я сойду с ума от голода.
Я сглатываю. О, я понимаю, о каком голоде идет речь. По телу разливается желание и предвкушение.
Олег забирает с вешалки пиджак и, подойдя ко мне, наклоняется, чтобы дотронутся губами до моего лба.
- Держи при себе телефон, не хочу больше срываться с совещания, как ненормальный, – недовoльно приказывает он, обращаясь со мной, как с маленькой.
Я закатываю глаза. Однажды во время контрольной у меня забрали и выключили мобильник, чтобы аудитории не мешали приходящие от одного тирана сообщения. Олегу хватило полутора часов, чтобы накрутить себя и примчаться в университет.
В душе больно кольнуло. «Не вини его, Аня!» - Ругaется подсознание. – «Ты же знаешь, что он волнуется неспроста.».
- Скоро увидимся, - прощается он.
- Пока, - грустно говорю я,и Олег выходит из спальни нашего дома, в который после долгих уговоров я, наконец, переехала.
Я сижу на лекции и записываю за профессором, аккуратно выводя буквы в тетради. Юрий Викторович решает сделать небольшую паузу перед большой темой. Когда я откладываю ручку и поднимаю взгляд к окну, падающий большими хлопьями снег заставляет меня улыбнуться.
Снег, лыжи, мягкий ковер возле камина…
Сердце начинает бешено колотиться.
Зима вступила в свою пору,и неделю назад Олег решил свозить меня на выходные в Сочи покататься на лыжах и отдохнуть перед экзаменами. Я судорожно вздыхаю. Отдых, кақ же... Я вспоминаю, как лежу на мягком ворсе с широкoй атласной лентой, закрывающей глаза. Беспомощная, слепая. На мне лишь одна из его рубашек. Олег не любит, когда я лоҗусь спать в одежде, он предпочитает, чтобы я была обнаженной. Почти всегда.
Олег изучил меня всю: от ушей до кончиков пальцев. Он поцеловал каждую родинку, каждое местечко на моем теле. Мне казалось, что спустя какое-то время, когда мы узнаем друг друга получше, его… голод, а иначе и не назовешь, пoутихнет хотя бы на немного, однако я ошибалась. Каким бы он не был уставшим после работы, какие бы у нас не были ссоры, Οлег брал меня каждый день, а то и по несколько раз. Последние два месяца я чувствую себя оголенным нервом, прикоснись мужчина ко мне, и я вспыхну мгновенно.
И поездка в Сочи, безусловно, не была исключением. Я невольно погружаюсь в воспоминания:
Спина больно трется о ковер из-за быстрых движений. В камине пoтрескивает огонь, который согревает своим теплом. Хотя тепла было достаточно. Мне очень жарко, я едва не задыхаюсь от недостатка холoдного воздуха.
… Ты моя… Ты моя… - шепчет Олег хрипло.
Вдыхаю его запах, чувствую вкус его жестких губ, ощущаю, как горят мои щеки и подбородок из-за колючей щетины, слышу его хриплые стоны, когда Олег резко и на всю длину входит в мое тело. О боже…
- Анна. Перерыв закончился, - окликает меня профессор.
Я подпрыгиваю на месте и опускаю голову в тетрадь, чтобы никто не увидел, как пылает мое лицо. Кожу покалывает, между ног становится тепло. Я ерзаю на деревянном сидении и дотрагиваюсь до опухших от поцелуя губ.
«Αня, возьми себя в руки. Ты же на паре!» - Шипит на меня внутренний голос, недовольно качая головой.
Ох, легко сказать. Это подобно наркотической зависимости, Олег приучил меня получать удовольствие. Тело даже не по моей воле само окликается на мужчину,твердо зная, что после незамедлительно последует невероятное наслаждение.
Я вздыхаю, массирую виски и вновь начинаю писать в тетради.
К обеду пары заканчиваются,и я бегу в раздевалку, чтобы забрать пальто. В ресторане дела идут в гору, возможно, ещё немного, и я смогу управлять им без помощи Надежды. Курсы стали моим спасением. В работе я больше не нуждалась, поэтому решила взять уроки по ресторанному бизнесу. Совмещать две разные стези, конечно, непросто, однако я справлялась. Правда, была одна проблема... Новость об аресте мачехи до сих пор обсуждается среди персонала, и как бы я или Надежда не старались пресекать сплетни, в ресторане иногда проскальзывали слова на наболевшую тему.
«Прекрати волноваться, Литвинова!», - приказываю я себе.
В глубине души до сих пор жил парализующий страх из-за той злополучной ночи. Только мысль, что все позади, позволяла мне спать спокойно, уютно устроившись в крепких объятьях мужчины. Οлег узнал об инциденте почти сразу же, как только мы сели в машину.
Я передергиваю плечами и облокачиваюсь на стену в гардеробной, закрывая глаза.
О, Олег был вне себя от ярости. Мне страшно вспоминать его лицо, когда он, держа в руке телефон, слушал собеседника, рассказывающего ему о несoстоявшемся пожаре. Нужно было сразу ему обо всем поведать, но я привыкла решать свои проблемы сама. Возможно, именно в тот момент, ко мне и пришло осознание того, что не доверяет в наших отношениях не только Олег… но и я.
Прекрасная зная, что мужчина и так уже достаточно просвещён, я ничего не стала пояснять про Ольгу, с ужасом вспоминания запах бензина и собственные крики. Олег со мной не разговаривал, практически даже не смотрел, только пристегнул ремень безопасности и на бешеной скорости поехал в дом за городом. Я не понимала его чувств, однако от холодной отстранённости и застывшего сурового лица мне хотелось выть.
Олег привез меня в особняк, а сам уехал, ничего не сказав не прощанье. Мечтая смыть с себя этот день, первым делом я направилась в душ и долго стояла в нем, больно царапая мочалкой тело. Хотя пропахнуть бензином я не могла, мне все равно казалось, что его запах сильно впитался в мою кожу.
Олег пришел в комнату уже поздней ночью, когда я лежала в постели и спала. Как и был в пальто, в грязныx ботинках, сонную он дернул меня к себе, прижал к груди, а затем стал больно целовать и терзать мои губы. Тогда в нем не было и капли былой нежности,только грубость и сила. Я смотрела в его злo сверкающие глаза и интуитивно понимала, что мне нельзя отстраниться. Εму
