нечаянно подслушанного разговора Маргариты с отцом. Из услышанного я понял, что она собиралась строить карьеру не посвящая меня в свои планы, а я как последний влюбленный дурак ничего не подозревал и безгранично ей доверял. Но и тогда я был готов простить ее. Если ли бы она сама призналась во всем и повинилась, я бы это принял. Маргарита, к моему на то сожалению, любила себя больше чем меня. Вместо того чтобы признаться в своей неправоте, она устроила скандал, обвинила меня в том, что мои поступки не соответствуют поступкам настоящего мужчины, и если я люблю ее по-настоящему, то должен безропотно уступить, уйти в тень, позволить осуществиться ее мечте стать знаменитой. Я осознал ее истинное ко мне отношение. В тот же день, я собрал все вещи и съехал с квартиры, а на следующий день подал заявление на увольнение. Маргарита полагала, что я проверяю ее на прочность и строила из себя незаслуженно обиженную. Ее отец просил не уходить, просил прощения за то, что пошел на поводу у дочери и умолял остаться. Как бы не было мне тяжело в тот момент, но я ушел. Я не мог простить предательства любимого человека.
Для меня настали тяжелые времена. Я снял маленькую квартиру, подальше от матери, чтобы она не видела, что со мной творилось. Чтобы не думать о Маргарите я попытался уйти в запой. Пил семнадцать дней подряд, но это не помогло. Каждый раз, когда отступал алкогольный дурман, накатывала волна отчаяния и становилось только хуже. В одно прекрасное утро, я решил, что с меня хватит. Как говорил мой дед, все проблемы в голове от безделья. Я достал диплом экономиста, который считал до этого абсолютно бесполезным, и стал искать работу. Как назло найти работу без трудового стажа по специальности было очень сложно, у меня не было особого выбора, и я согласился на предлагаемую мне должность экономиста по закупкам в небольшой частной фирме по пошиву одежды. Я полностью погрузился в новую работу, отринув от себя все то, что могло напоминать о Маргарите. Работаю здесь до настоящего времени и больше ни о чем не жалею.
Сергей замолчал. Его откровенность проливала свет на многие обстоятельства и давала ответ на вопросы, которыми я задавалась ранее.
— А как же твоя девушка? Она не пожалела о содеянном, не пыталась тебя вернуть? — тихо спросила я.
Он повернулся ко мне лицом.
— Она выиграла тендер и получила руководящую должность в ведомстве своего отца. Ты когда-нибудь обращала внимание на новый четырехуровневый детский сад, который построен на перекрестке улиц Ленинградской и Островского? Он построен точь в точь по моему проекту, даже цветовую гамму фасадов не изменили. Мы больше не виделись до того самого дня, когда встретились в аэропорту. Яне смог простить ей предательства не столько профессионального сколько личного. Она считала, что достойна самой высокой любви, а я — что не достоин такого пренебрежительного к себе отношения. Она не предприняла ни единой попытки сделать первый шаг к примирению, слишком горда для этого, и я не настаивал. Я не хотел продолжать такие односторонние отношения, но первый год в глубине души еще надеялся, что она одумается. Не одумалась. Значит — не любила. Вот и все.
— Почему ты не рассказал мне все сразу? И зачем направил такое сообщение? Если это была шутка, то очень жестокая.
— Это был не я. Ты ничего не знаешь потому, что все было четко подстроено. Я не мог позвонить, мой телефон украли, а сам я больше месяца пролежал в больнице. Тебя пытались отыскать, даже моя мать, но ты не оставила ни каких данных, не появлялась на работе и не могла знать, что произошло на самом деле. Ты предпочла поверить в ложь, чем самой выяснить правду.
— А что же произошло на самом деле?
Сергей не спешил отвечать, смотрел на меня так, что внутри все переворачивалось от желания снова его коснуться. Я опустила взгляд и тихо произнесла:
— У меня тоже был не лучший период в жизни в последние полгода. А после того как пришло то злополучное сообщение от тебя, я проклинала себя за то, что позволила так быстро и наивно в тебя влюбиться, забыть о прошлых ошибках. Я полагала, что мои мечты и желания зашли слишком далеко, позволив надеяться на что-то более глубокое и чистое.
Сергей подошел ко мне и присел на корточки, заглядывая прямо в глаза.
— Ника, посмотри на меня, произошло недоразумение, но все уже в прошлом.
Он обхватил мое лицо руками так, чтобы я могла смотреть только ему в глаза и прошептал почти беззвучно одними губами:
— Я хочу жить с тобой в одной квартире, видеть тебя своей женой, иметь и воспитывать наших детей.
Он сказал это так искренне, что от переполнявших меня эмоций по щеке покатилась одинокая слеза. Сергей стер ее большим пальцем руки и нежно коснулся этого места губами. Я обняла его за плечи и прижалась всем телом, закрыв глаза.
— Где ты был? Почему так долго не звонил? — прошептала на ухо.
— Выяснял отношения с твоим бывшим, — Сергей оторвал меня от себя и встал на ноги. — Пойдем ко мне в кабинет, поговорим в менее официальной обстановке.
Я приподнялась за ним и направилась к выходу, немного ошарашенная услышанным. Сергей прихватил мою куртку, лежащую на диване, и последовал за мной, кивнув секретарше. Та все поняла без слов и провела нас неотрывным взглядом и милой улыбкой до самой двери.
Перешагнув порог до боли родной приемной услышала щелчок сработавшего дверного замка. Повернулась на звук и оказалась в крепких мужских объятиях. Его губы жадно прижались ко мне в страстном поцелуе, от которого все вокруг закружилось. Время потеряло свой бег и застыло в едином слиянии двух душ, жаждущих полного растворения друг в друге. Я издала слабый выдох удовольствия и почувствовала как нетерпеливые горячие ладони коснулись моей спины под свитером. Они прижали меня к сильной мужской груди не желая прервать нахлынувшее безумие. И только когда Сергей начал расстегивать замок моих брюк, неохотно запротестовала.
— Подожди…не здесь… пожалуйста!
Он с трудом оторвался от меня уткнувшись своим лбом в мой и тяжело дыша. Его тело было напряжено до предела, руки била нервная дрожь.
— Я безумно хочу тебя, — хрипло прошептал он.
— Я тоже, но не здесь. Не хочу, чтобы о нас пошли слухи…
— Ника, какие к черту слухи? — перебил меня Сергей. — Выходи за меня замуж!
От такого предложения перехватило дыхание, но
