Джои феникс (Мак Болан), из дневника.
ПОСВЯЩАЕТСЯ:
капитану Ричарду Бакксу,
ВВС США
сержанту Джону Дэвису Харви,
корпус морской пехоты США
капралу Джорджу Н. Холмсу -
младшему,
корпус морской пехоты США
сержанту Дьюи А Джонсону,
корпус морской пехоты США
капитану Хэролду Льюису,
ВВС США
сержанту Джоэлу С. Мэйо,
ВВС США
капитану Линну Д Мак Интошу,
ВВС США
капитану Чарльзу М. Мак Миллану,
ВВС США
Восьмерым храбрым американским военнослужащим, которые отдали свои жизни в Иране во время печально известных событий при попытке освобождения пятидесяти двух заложников.
Мы никогда не забудем их…
ПРОЛОГ
Мак Болан вздохнул, зажег сигарету, встал и обратил взгляд на расположенную в горах крепость «Стоуни Мэн Фарм», которую он про себя окрестил «фермой каменных людей». Да, война начнется прямо отсюда. И прямо сейчас. Это будет новая война с очень старым врагом — врагом, возможно, имеющим на этот раз другое лицо и скрывающимся под другим именем, но все равно врагом таким же извечно старым, как и само человечество.
Этот враг — человек-зверь… во всех его обличиях. Болан слишком хорошо был знаком с этим хитрым и коварным дикарем, который не питал уважения к цивилизованному человеческому духу, с этим тупым хищником в человеческом облике, который не останавливался перед террором и уничтожением всего, что стоит на пути и мешает достижению его корыстной цели. Болан также знал единственный разумный и достойный ответ на это варварство: хорошая, настоящая война. В таких войнах, конечно, лучшие бойцы обычно погибали. Но такова была цена человеческого прогресса в этом наполовину диком мире. Так было всегда. А Мак Болан давно смирился с участью павшего в сражении воина.
Не выглядело ли это слишком претенциозно для мужчины — замахиваться так высоко и пытаться добиться столь многого? Для некоторых, возможно, да. Но Болан знал, что человеческий дух, когда ему бросают вызов, способен поднять мужчину на невероятную высоту, придать ему невиданную силу. Человек не может прыгнуть выше отметки, которую сам себе установил, так почему же эта отметка должна соответствовать минимуму, а не максимуму? Те, кто надеется получить много, должны быть готовы и рисковать многим. Работая вполсилы, ничего не достигнешь. А Мак Болан был из тех, кто в самой обычной обстановке готов к невозможному. Хотя, несмотря на все это, он оставался реалистом.
Прошло время, когда американцы могли позволить себе сидеть сложа руки и наблюдать, как мир катится в пропасть, охваченный настолько разрушительным фанатизмом, что это могло означать конец добра и справедливости.
Сумасбродные животные, называемые террористами, хотели, чтобы мы поверили, будто они руководствуются высокими мотивами — религиозным пылом, патриотизмом, заботой об угнетенных, устранением последствий зла, причиненного колониальным народам. В действительности же они не более чем обыкновенные преступники, которыми руководит сумасшедшая жажда власти и самовозвышения. Они безжалостны. Опасны точно так же, как опасна бешеная собака, и, как бешеные собаки, они должны быть уничтожены для спасения остального мира.
Конечно, действия солдата контролируются, ему официально ставятся всяческие препоны — со стороны нашего правительства и мирового общественного мнения, — однако ясно, что наступило время действовать кому-нибудь вроде Мак Болана. Кому-то вроде Болана, кто уже доказал эффективность принятия прямых силовых, целеустремленных до конца действий против злоумышленников, совершающих преступления против нашего народа.
Идет война с врагом не только нашей страны, а с врагом всех свободных граждан мира… с врагом человечества.
В этом мире не быть жертвой — первейшее право каждой личности. Это право имеет преимущество перед всеми остальными правами…
Именно за это право и ведет войну Мак Болан.
Да, это Новая война.
Да, эту войну будет трудно выиграть, шансы на выигрыш минимальные, но это война, которую нужно выиграть несмотря ни на что.
ГЛАВА I
Итак, Бодан снова был в рейде, он летел высоко над источающими влагу тропическими горными лесами Южной Америки. С борта большого вертолета ВВС США, сидя на месте второго пилота, он внимательно осматривал сцену будущих действий.
Добровольно на это задание не пошел бы ни один здравомыслящий воин, но ведь Мак Болан никогда не мог позволить себе выбрать задание по сердцу. В жестоком мире Бодана задание выбирало человека, а не наоборот.
Это задание подыскивало подходящую кандидатуру и нашло его.
Человек откликнулся, немедленно и безоговорочно, потому что фактически альтернативы ему не было. И потому, что просьба исходила из Овального кабинета. Директива, спущенная с самого верха, была лаконична, но предельно ясна: «Найти Лаконию. Спасти или ликвидировать».
Проблема, как опасался Болан, вглядываясь в скрытый дождем лес, заключалась в первой части задания. Найти Лаконию было неимоверно трудно. На конях Апокалипсиса сейчас гарцевали ловкие наездники, это он знал абсолютно точно. Ранее всадниками были Голод, Чума, Война и Смерть. Сейчас их место заняли Фанатизм. Революция, Террор и угроза технического Холо-каста.
Кто были эти новые враги? Что мы знали о них?
Немногочисленные по своему составу группки радикальных, фанатичных до безумия элементов обращали свою ненависть против установившихся общественных отношений, которые человечество в течение столетий пыталось воплотить в жизнь для того, чтобы человек мог жить в мире со своими соседями.
В этой борьбе бок о бок с Воланом (и хвала господу богу за это, подумал он) стояли мужчины и женщины, самые верные и преданные друзья, которых он привык любить, как семью, которая взрастила его с младенчества. Люди, которые верили в те же идеалы, что и он сам. Они верили, что мир был создан не для людей, а людьми. Они верили, что, в то время как ответственность за прекрасный по-настоящему мир лежит на каждом, сильные в большей степени отвечают за то, чтобы мир продолжал оставаться таким великолепным, какой он есть. Слабым, не способным защитить себя, нельзя было позволить стать жертвой.
Тяжелый вертолет поднялся с борта авианосца за два часа до рассвета и теперь пересекал воды залива Ураба в Карибском море, направляясь к посадочной площадке к северу от местечка Аканди, расположенного на побережьи Колумбии, вблизи границы с Панамой. С первыми лучами солнца они, выдерживая график полета, летели едва не касаясь верхушек деревьев, вдоль узкой долины, которая вдавалась в восточный склон горы Серрания-дель-Дарьей, курсом на юг, в глубь территории Колумбии. Отвесные скалы, вдоль которых летел вертолет, шли зигзагом и порой суживались до коридора шириной в несколько сотен ярдов, заставляя пилота резко поворачивать на девяносто градусов.
Время от времени Волан мог видеть речку, которая пробивала себе путь в горах, такая узкая, что была почти незаметна сквозь гущу деревьев. Он успел бросить вниз еще один взгляд, когда радист невозмутимо доложил:
— Наблюдаю импульсы на заданной частоте. Похоже, что это приводной маяк.
Синие глаза Волана на какой-то момент встретились с глазами пилота, когда он сразу же после доклада радиста встал и пошел в хвост машины, чтобы подготовиться к выброске. Несколькими секундами позже вертолет почти прижался к верхушкам деревьев, и командир корабля доложил Волану:
— Мы прибыли на место, полковник. Дальше лететь я не могу.
Два вертолетчика в хвосте машины нервно улыбнулись друг другу, в то время как великан в пестрой тропической униформе мягко и бесшумно прошел в грузовой отсек и стал готовиться к предстоящему бою.
— Удачи вам, сэр, — прошептал один из пилотов, когда Болан пристегивался к фалу. Воин ответил взглядом холодных синих глаз и напряженной улыбкой. Затем он вылез наружу и вскоре начал быстро спускаться вниз, стараясь не задевать стволы деревьев.
Снизу поднимался знакомый тошнотворный запах гниющих джунглей, теплая влажность обволакивала его, и внезапно Мак Болан ощутил, что он снова находится в знакомой обстановке, — знаток джунглей вернулся в привычную среду обитания, в которой он родился и вырос, обрел себя как личность и возмужал.
Палач вернулся домой.
Воздух был насыщен особым густым зловонием. Жизнь прямо-таки кишела вокруг. Деревья, кусты, растения были непомерно огромны и стремились к солнечному свету. Обильные дожди пропитали землю. Верхушки пальм, пробковых и красных деревьев, эвкалиптов терялись вверху, их стволы были обвиты толстыми ветвями и лианами; на фоне темной земли яркими пятнами вспыхивали дикие орхидеи и джакаранды.
