Воистину говорят: не рой другому яму…
Пашуканис Евгений Брониславович /23.2.1881–1937), советский ученый-юрист. Чл. КПСС с 1918. В 1920–23 на работе в Наркоминделе. В 1922 вместе с П. И. Стучкой организовал секцию права Коммунистич. академии – один из центров науч. марксистской юридич. мысли в СССР.
С 1927 действит. чл. Коммунистич. академии, затем чл. ее президиума и вице-президент; с 1931 директор Ин-та сов. строительства и права Коммунистич. академии; с 1936 зам. наркома юстиции СССР.
Автор науч. работ по общей теории права, гос. и междунар. праву, истории права и политич. учений. Осн. труд – «Общая теория права и марксизм. (Опыт критики основных юридических понятий)» (1924). В этой книге дано марксистское объяснение важнейших правовых категорий, подвергнуты критич. анализу бурж. право и бурж. теории права, подчеркнута бесплодность попыток рассмотрения права вне связи с экономич. условиями развития общества и классовыми отношениями. Вместе с тем труды П. содержали ряд ошибочных положений… А если б автор остался жив, было бы сказано о незначительных ошибках в его фундаментальных трудах?!
Как известно, это Пашуканис и Стучка в 1936 году выдвинули концепцию советского права, как социалистического. Однако это принципиальное обстоятельство авторами партийных разоблачений в печати замалчивалось. А участники совещания 1938 года под руководством товарища Вышинского понятие «советское социалистическое право» стали выдавать чуть ли не за свое открытие и обвинять «врагов народа» Пашуканиса и других в отрицании этого самого социалистического права. «Поэтому, сторонники Вышинского предупреждают, – всякие попытки изобразить советское право не социалистическим правом, а некоей разновидностью буржуазного права являются классово враждебными и целиком смыкаются с троцкистским утверждением, что наше государство не социалистическое».
Такова схема: либо доказывай, что приказы и законы тоталитарной диктатуры – это самое прогрессивное социалистическое право на земле, либо ты – враг народа, троцкист, предатель, агент. Стараниями всей вертикали власти «доказательства» о передовом праве подкреплялись методом массового террора. Так что, надо полагать, поделом казнили и расстреливали Пашуканиса, Крыленко и подобных им других юристов, слишком уж старавшихся в угоду режиму, который после историки окрестят сталинским.
В своем докладе на партсобрании 5 мая 1937 года А. Я. Вышинский обвинил, что взгляды юристов и Пашуканиса и Стучки противоречат ленинским указаниям о непризнании «ничего частного» в советском законодательстве.
Читая тавтологию о новом советском юридическом праве, Сталин не поражался действиям этих людей, – они хотели этого произвола, они и имеют.
Они ищут «правопонимания», и они его находят.
Их установки направлены на пересмотр трудов Маркса и Энгельса об «отмирании» государства и права.
Для вышинских, пашуканисов и иже с ними это норма – карать и убивать себеподобных. Получите строй, которого вы хотите, которого вы достойны! Вы, яростно уничтожившие самое богатое, самое прекрасное государство на земле… Глупцы, легко согласившиеся стать советскими гражданами…
Сев за стол, вождь читал дальше. Из прочитанного следовало, что ключевым для совещания был вопрос о переводе всей советской юридической науки в русло нового правопонимания в соответствии с общим определением права, который выдвинул Андрей Януарьевич Вышинский. Он пишет: «Право – совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепление и развитие общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу».
Сталин, прочитав эти слова, рассудил вслух: «Хорош Вишинский. Смотри как законом а-абосновывает в себе госу-дарственного деятеля. Чем више чиновник советской власти, тем больше он прав. Чем больше он у-ка-зивает, тем больше у него силы. А мужик и баба должны за все-о отвечать. А чиновник всегда прав… И это логика тэх людей, в которой всегда виноват будет тот, кто на вершине этой пирамиды. А коль на этой пирамиде товарищ Сталин, то когда его нэ станет, а-ани все скажут што ми ни при чем, ми все виполняли што приказывал товарищ Сталин. Эта-а он совершил ошибки, это он карал людей, эта он придумал врагов народа. А себя они будут видавать жертвами таварища Сталина».
…Прочитав до конца текст, Сталин закрыл папку и взгляд его сфокусировался на больших буквах РИС. Вождь задумался. Тоталитарный «нормативизм»: право, как совокупность приказов власти. По мнению Вышинского, «право – совокупность или система правил (законов), имеющих своим назначением заботу о подчинении членов общества «общими условиями производства и обмена», т. е. о подчинении господствующим в данном обществе классовым интересам».
По рекомендации РИС, следовало обратить внимание на то, что «правила поведения» как политико-властное установление и регулятор в определении Вышинского – это нечто совершенно иное, нежели норма социальной солидарности в социальном нормативизме Л. Дюги. Или норма долженствования в нормативизме Г. Кельзина.
Вождь внимательно читал этих авторов юриспруденции и помнил, что в соответствии с установками Дюги, норма зависит не от государства, а от факта социальной солидарности в обществе и что правовой характер власти и законов зависит от их соответствия социальной норме. А у Вышинского акцент сделан именно на приказах правящей власти. Характеризуя право, как «регулятор общественных отношений», он поясняет: «наше определение исходит из отношений господства и подчинения, выражающихся в праве».
Как-то выслушав доклад генпрокурора, Сталин сказал ему: «Власть нам нужна, товарищ Ви-шинский как рычаг преобразования государства». В ответ Андрей Януарьевич произнес: «Я с вами совершенно согласен, товарищ Сталин, что советское право является одним из рычагов этого преобразования. И этот рычаг – ваша власть, товарищ Сталин. А право находится в руках вашей власти. Так сказать, это и есть рычаг преобразования».
Когда генпрокурор оставил кабинет, к Сталину вошел В. М. Молотов, которому Генсек передал содержание разговора, завершив фразой: «Как ты думаешь, Вячеслав, он такой подхалим или такой дурак?» – «Он п-п-рофессор п-п-права. Ему виднее».
– Ты што, – отреагировал Сталин, – думаешь, што среди профессоров нэт дураков? Какой же он профессор, если он из меньшевиков кинулся служить нам, предав своих товарищей? Мне так больше тот профессор, который работал с ним в университете и который би-жал после переворота в Варшаву и создал социалогическую кафедру в университете. На-апомни, как его фамилия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
