Райс пристально посмотрел на давшего ему отпор охранника и, узнав цвета его формы, продолжил:
- Что же можно сказать о тебе, презренный прихвостень хвостатых рабовладельцев? Став надсмотрщиком над остальными рабами, ты не обрел свободу! Ты продал душу за материальные блага! Ты...
Тут он, ища вдохновения, поднял глаза вверх, и обрёл его в лице сидящей на ветке Аниаллу.
- Посмотрите на неё! - подрагивающий от возбуждения палец Райса обличающе указал на сианай.
Вздрогнув от неожиданности, Аниаллу тут же ответила ему... улыбкой но маг не унимался.
- Посмотрите! - ещё раз прокричал он. - Такие, как она, промыли мозги вам всем! Она квинтэссенция порока! Обольстительного, притягательного... - Его голос прерывался.
Алу и Теола сияли.
Райс набрал в лёгкие воздуха и с новой силой гаркнул:
- Она особенно отвратительна: под маской невинности прячется гниль, яд мерзость! Она воплощение лжи! Но рано или поздно они, - теперь маг обращался к самой Аниаллу, обведя толпу под ней широким взмахом тускло-алого рукава, - они задумаются, и тогда, тогда конец придёт и тебе, ворующей детей у матерей, чтобы пришить им мерзкие хвосты и уши, и твоему извергу-отцу, и твоему рабовладельцу-мужу, и всему вашему гнилому государству!
Алу могла бы в подробностях рассказать Райсу, сколько раз "рабовладелец" схлопотал по ушам за попытки освобождения рабов на своей родине, в Руале.
- Если она такая злыдня, что ж тебя-то не прибьёт никак, а? - не удержался охранник ан Темиаров. - Думаешь, не может? А отец её? Или муж? Или госпожа Кеара? Такую бы популярность в народе заработали...
- Они боятся запретить мне говорить, потому что я прав! Вы нужны им, и они боятся потерять вас! - перебил Райс, рука его дёрнулась, словно он хотел ударить себя в грудь, но вовремя сдержался.
- Если бы они наказали его, он бы заявил, что раз наказали - значит, понимают, что он таки прав, и боятся, что другие тоже это поймут, - брезгливо пробурчала Аниаллу, стащив из корзинки ещё одно печенье. - Но мне тоже непонятно, почему это наша власть никак не реагирует?
- Я спросила Кеару. Она что-то невразумительное мне ответила. Видать, ей сейчас не до всяких Райсов, - сказала Теола.
Она потянулась согнать толстую зелёную муху, усевшуюся на тёмный кристалл, какие обычно используют для записи звука, паривший чуть в стороне от дерева.
- Хочешь сохранить для потомков? - спросила Алу.
- Да. Вроде того. - Она немного помялась и выпалила: - Мы решили газету организовать. Не хотела говорить, пока Кеара не одобрит. Она одобрила. Сейчас думаем насчёт названия. "У всех на усах" - как тебе? Или "На кончике хвоста" - а? Это самые интересные, а был ещё "Мышегубец", как в честь батюшки предложил Фейнлаан, но нам не понравилось: можно подумать, что это только для котов, как Аэллино - "Бриаэлларская сплетница" - для кошек. Так тебе какое больше нравится?
- Оба, - честно ответила Алу.
- Вот и мне, - тяжко вздохнула новоявленная журналистка.
- Ну так и оставь оба! Будет у нас первая газета с двумя названиями: одно, то что с "усами", - для местных сплетен, а второе - для новостей издалека.
- А это мысль! - просияла Теола.
- Подожди, ты сказала что-то про Фейнлаана и Аэллу, так это ты с ними решила заняться... издательским делом?
- Нет, с ними я уж точно ничем не хочу заниматься. Это мы скромненько - с Адианом, Делором и Мурр ан Камиан, у неё, вроде как, и опыт какой-то в этом деле есть. О, - воскликнула она и едва не свалилась с ветки, - кстати, Адиан меня сейчас у Темиаров отловил и кое-что передал - правда, здорово?!
Теола протянула ей листок пергамента, светло-коричневый с одной и нежно-зелёный с другой стороны. Алу осторожно расправила его. Зелёная сторона пестрела аккуратными строчками. Пробежав по ним взглядом, она вопросительно подняла бровь: "...мяу, мяу, мяу..." - гласили они.
- Это опытный образец, - пояснила Теола. - Ты кошку, кошку оцени! - Она нетерпеливо ткнула ногтем в правую часть свитка, где по нарисованному тушью тонкому дереву карабкалась чёрная кошка. Коготь Теолы, словно зацепившись за её угольную шубку, потянул кошку вниз, а вслед за ней задвигался и текст, открывая все новые строчки "мявов". Алу восторженно хлопнула в ладоши. Воодушевленная этой немой похвалой, Ола с удвоенной силой дёрнула кошку. Мелькающий с бешеной скоростью текст слился в одно серое пятно.
- Тудух! - хихикнула Теола, "сбросив" кошку с дерева, но её смех тут же оборвался возмущённым воплем.
От брызг алой краски физиономию Теолы спасло только то, что в последний момент она повернулась к Аниаллу, желая увидеть реакцию на произведение лап своих. Вместо того чтобы, как положено приличной кошке, приземлиться на все четыре лапы, несчастное животное взорвалось от удара, словно выпавшая из окна бутылка с молоком. Теола тоже "взорвалась": она совершенно не сомневалась, кому обязана чудным кровавым орнаментом на новом платье.
- Энаор, скотина! - заорала она, подскочив на ветке и злобно оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть в толпе своего обидчика. Разумеется, Энаора ан Ал Эменаит там не оказалось. На его счастье.
- Я убью эту гадину! - шипела Теола, собирая с веток свои многочисленные вещи. - Я ему все усы повыдергаю, струн наделаю и Феору подарю!
Аниаллу расхохоталась. Ей живо представилась Теола, с нежной улыбкой протягивающая пучок окровавленных усов растерянному Феору - хозяину музыкальной таверны "Струноус". Хотя тот сам виноват, раз нарисовал на вывеске своего заведения здорового котяру с усами, натянутыми на колки. Живые струны нежно перебирали две очаровательные алайки. Глаза у балдеющего кота смотрели каждый на свою красавицу.
Да, бедный Энаор... Лицо Теолы было красным, как заходящее солнце, но исходил от него жар ярости, а не мягкое вечернее тепло. Она рвалась в бой, и Алу оставалось только пожалеть, что она не сможет стать его свидетелем.
Встреча с подругой заметно подняла ей настроение, и неизбежное свидание с Кеарой уже не казалось таким неприятным. Простившись, Аниаллу залезла на глимлай и направила его к дому ан Темиар. Про Райса, который всё ещё распинался у неё за спиной сианай забыла сразу же, но он-то не собирался отвечать ей тем же...
* * *
Высоко над Малой Витражной аллеей, в ветвях могучего дерева, спрятавшись среди его густой листвы от глаз редких прохожих, на нагретой солнцем деревянной платформе сидела девочка. Угнездив между загорелыми коленками коричневую книжицу, она что-то увлечённо писала длинным алым пером. Маленькие буковки быстро складывались в ровные строчки, заполняющие страницы дневника. Это занятие так поглотило Делию, что её чёрные кошачьи ушки не крутились, как обычно, из стороны в сторону, а замерли, превратившись в роскошный бархатный бант.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
