За трапезой следовало тщательное мытье рук и полуденный отдых. На сон грядущий Цыси читала произведения китайской классической литературы со своими евнухами, которые оживляли сюжеты шуточными жестами, развлекающими Цыси. Когда она просыпалась, по дворцу снова проносилась дрожь, описанная одним из очевидцев: «Когда ее величество пробуждается ото сна, известие об этом распространяется по всему дворцу и всей огороженной стеной округе, как электрическая искра: с этого момента все здесь приводится в состояние «на взводе».
Перед тем как отправиться в постель почивать примерно в одиннадцать часов вечера, Цыси часто требовала, чтобы ей сделали массаж ног. Два массажиста сначала окунали ее ноги в окованный серебряными листами чан, оснащенный широкими загнутыми опорами для ног. Воду для этого чана кипятили с цветами или травами, как предписывали ее лекари с учетом таких факторов, как погодные условия и ее текущее самочувствие. Летом можно было запаривать высушенные хризантемы, а зимой – цветки айвы. Массажисты императрицы воздействовали на различные рефлекторные точки ее тела, особенно расположенные на ступнях. Подобное происходит сегодня на сеансах рефлексотерапии. Если приходило время для стрижки ногтей на ногах, эти массажисты тактично просили разрешения поработать ножницами, которые приносила главная служанка. Острые предметы держать в палатах Цыси обычно запрещалось. Маникюр означал уход за ногтями пальцев ее рук – необычайно длинными на безымянных пальцах и мизинцах, как это было принято среди маньчжурских аристократок. Эти чрезвычайно длинные ногти предохраняли с помощью украшенных эмалью или золотых напальчников c рубинами и жемчужинами. Поскольку дам ее положения в обществе одевали или расчесывали слуги, такие ногти не доставляли им непреодолимых трудностей.
Кроватью Цыси служил кан, подогреваемая лежанка, встроенная в нишу ее спальни. На полках вдоль стен стояли безделушки наподобие нефритовых статуэток. Для чтения перед сном она держала у кровати произведения классической литературы, которые осваивала с помощью своих просвещенных евнухов, охранявших по совместительству сон вдовствующей императрицы. Во время сна Цыси на полу ее спальни, безмолвная, как предмет мебели, сидела одна из служанок. Остальные ночные служанки и евнухи находились в передней за пределами ее апартаментов, а также в других служебных помещениях здания. В ночную смену можно было наслаждаться храпом сладко спящей вдовствующей императрицы.
В это время Цыси только преодолела пятидесятилетний рубеж, и состояние ее здоровья могло только радовать. Она играла в азиатский волан (бадминтон) с бо́льшим азартом, чем дамы из ее свиты много моложе, и поднималась на холмы даже без тени усталости. Ее кан нагревали крайне редко, даже в лютую зимнюю стужу в Пекине она обычно отказывалась от обогрева, и в ее спальню никаких нагревательных приспособлений не вносили, а медные жаровни с тлеющими углями ставили только в просторных залах дворца. При всей своей колоритности они давали разве что колеблющиеся голубые языки пламени, а помещение нагревали совсем мало. Двери в ее палаты держали распахнутыми, а прикрывались они только мягкими портьерами, которые постоянно поднимали для прохода евнухов и служанок. Так что при каждом их входе и выходе в помещение поступал холодный воздух. Все остальные чувствовали себя промерзшими до костей, а Цыси совсем не мерзла. Она носила только шелковую поддевку с шерстью и меховую шубу, а в особенно лютые холода – просторную меховую накидку поверх нее. Ее рассудок оставался ясным, как всегда, поэтому ей было трудно полностью отстраниться от политической жизни в империи. Вытерпеть навязанное уединение и отстранение от дел помогал широкий круг интересов вдовствующей императрицы. Все новое пробуждало в ней самое живое любопытство, и она хотела попробовать все, что только было можно. После приобретения еще парочки пароходов для прогулок по озеру она попросила покатать ее на наполняемом горячим воздухом шаре, купленном несколько лет назад для военных нужд. Однако боцзюэ Ли Хунчжан передал ей (через великого князя Цзина, так как самому боцзюэ больше не разрешали общаться с ней напрямую) печальное известие о том, что этот шар находится в неисправном состоянии и может взорваться.
Источником бескрайнего наслаждения для Цыси оставался ее Летний дворец, и она с неизменным удовольствием прогуливалась по его территории. Больше всего ей нравились пешие вылазки в дождь. Евнухи вдовствующей императрицы всегда брали с собой зонт, но она раскрывала его только в случае проливного дождя. Во время прогулок вдовствующую императрицу сопровождала многолюдная свита, состоявшая из евнухов, придворных дам и дворцовых служанок. Одна из придворных дам сообщила, что они несли ее «наряды, туфли, платки, гребни, щетки, коробки с пудрой, зеркала всевозможных размеров, благовония, заколки, черные и красные чернила, желтую бумагу, сигареты, кальяны, а последняя в процессии служанка тащила ее обитый желтым атласом стул…». Такую процессию можно было назвать «дамской гардеробной на ногах». Иногда Цыси с ее дамами в паланкинах доставляли к живописному месту по ее выбору, где она садилась на свой обитый желтым атласом стул и долго всматривалась в даль. Одним местом остановки для любования пейзажем была вершина дуги арочного моста, выгибавшегося мягкой, плавной лентой. За это он получил название Нефритовый пояс (Юйдайцяо). К любимым ею местам относилась фанза, построенная из бамбука и обставленная мебелью исключительно из него же, где вдовствующая императрица часто пила чай. К ее столу поставляли чай высочайшего качества – верхние листки чайных кустов со всей империи, который она пила из нефритовой чашки, добавляя в свой напиток лепестки душистой жимолости, жасмина или розы. Высушенные лепестки цветов ей приносили в нефритовой мисочке с двумя тонкими палочками из вишни, которыми она пользовалась, чтобы выбирать лепестки, опускать их в свою чашку и помешивать чай.
Любимым занятием были прогулки по озеру, во время которых за ее сампаном в некотором удалении проплывали евнухи-музыканты, игравшие на бамбуковой флейте или бамбуковом музыкальном инструменте наподобие мандолины в форме луны под названием юэ-цинь. Когда Цыси слушала музыку, явно «пребывая в состоянии восторга», все вокруг хранили молчание. Иногда в лунную ночь она могла тихо подпевать мелодии, плывущей по волнам.
Цыси испытывала настоящую страсть к природе и обожала растения. Ее любимыми цветами были хризантемы. С наступлением сезона посадки цветов Цыси руководила придворными дамами, которые занимались их обрезанием и пересадкой в цветочные горшки, тщательным поливом до тех пор, пока не появлялись бутоны. Растения покрывали циновками, чтобы бутоны уцелели во время сильного дождя. Ради этого Цыси даже отказывалась от своего послеобеденного отдыха. Позже, когда вернулась к власти, она отказалась от традиционного запрета на цветы в местах отправления официальных функций и приказала украсить залы для совещаний огромным количеством комнатных цветов, расположенных в несколько ярусов. Прибывавшим на аудиенцию чиновникам перед тем, как опуститься на колени, приходилось сначала сориентироваться в обстановке, так как ее трон просто терялся за «стеной из цветов».
