Читаем без скачивания Потеряшка - Константин Хвостополосатов

На третьем «темном колодце» шутки кончились. Последние два «колодца» выпростали из своего мрака по три черных волосины, которые очень активно раскручивались в смерчики. Пока я ждал перезарядки пушки, воронки достигли размеров полуметра в длину и сантиметров тридцати в диаметре. Завороженный черным танцем я совсем прозевал нападение. И спасла меня стенка, за которой я продолжал прятаться. Горловина одной из воронок резко схлопнулась, а хоботок вытянулся, резко выплюнув в мою сторону черную струю. Судорожно отпрянув от стены, я в следующий момент стал свидетелем того, как могут нарушаться физические законы. Презрев все теории сопромата, твердый материал в радиусе поражения покрылся рябью, заколыхался, как жидкость, и начал выгибаться воронкой, как будто вытекая в противоположную мне сторону вопреки всем законам гравитации. Постепенно в центре прорезался глазок воронки, а материал на стыке со стеной постепенно стал испаряться, проваливаясь в темное нутро. За стеной последовал пол, мелкий мусор на нем и потолок. Следующие несколько мгновений стали для меня страшным сном, в котором шесть выплюнутых в мою сторону черных воронок постарались высосать окружающий меня мир.

Я даже не думал о какой-то стрельбе, улепетывая от расползающейся черной заразы, как хомяк во время вспашки поля. Но броня выполнила очередную поставленную мной задачу, и во время моих хаотичных метаний фиолетовая лента серпантина ушла куда-то в сторону черного хаоса. Там что-то громко всхлипнуло, затем глухо бахнуло. Немного осмелев, я выглянул из-за переборки. Всё в пределах принявшей форму подмоченного и расплывшегося бублика черной дырки походило на застывшую карамель. Отовсюду к центру черного бублика тянулись резко затвердевшие ниточки материи, раньше бывшей нутром этого космолета.

– Сомневаюсь, что такое стали бы творить со своим домом, – успел подумать я.

На моих глазах последняя «черная косичка» рассыпалась тут же испаряющимися волокнами. Один из уцелевших прежде «колодцев тьмы» растекался голубой мерцающей лужей, оставляя после себя исходящую голубыми парами ажурную конструкцию, а последний, действительно уцелевший, пребывал в постоянных метаморфозах. Несколько черных полупрозрачных хоботов, вытянувшихся из окутывающего агрегат мрака, колыхались, как будто на ветру, постоянно вцепляясь в подворачивающиеся им предметы обстановки. Голубой экран начал терять свечение, покрылся разноцветными пятнами и резко потух, выплеснув всю энергию последнему «колодцу тьмы». На месте бывшего голубого экрана проклюнулась россыпь звезд, как будто кто-то вмиг прорезал в переборке иллюминатор, залив его немного неровным и местами потрескавшимся стеклом. Я уже отсчитывал последние мгновения перезарядки моего главного козыря, как оставшийся колодец, а вместе с ним и растекшаяся черная дырка полыхнули ярким белым светом и, оставляя за собой голубые цепочки следов, во все стороны прыснули сгустки голубого огня, летящие вперемешку с осколками конструкций.

Тут же, выводя меня из странного ступора, засверкала лазерная установка моей брони. Пара штатных лазеров усердно пыталась уничтожить разлетающиеся голубые искры. Заметив, что огоньки маневрируют и ускользают от огня, я тоже принялся поливать их веерами импульсов из «дракончика». А через пару секунд все вылетевшие из «колодца» и «черной дыры» сгустки поменяли траекторию, направляясь ко мне. Совершенно неожиданно взорвался прозрачный кусочек стены, который недавно был голубым «экраном». Меня тут же накрыло ударной волной спрессованной атмосферы вперемежку с различным мусором, легко откинув к дальней переборке. К моему удивлению, голубые сгустки огня никак не отреагировали на взрыв, как будто на них не действовала ни ударная волна, ни гравитация. Не действовала на них и покидающая корабль через получившуюся дыру атмосфера.

Мое оружие смолкло, и я с удивлением посмотрел на чуть выдвинутую из приемного паза батарею, мерцавшую белым маркером полного разряда. Стук упавшей на палубу разряженной батареи практически слился с сигналом готовности перезаряженного оружия. Я успел сделать всего пару выстрелов, когда на периферии зрения возникли с десяток красных прямоугольников, падающих, как домино, в такт выстрелам брони. Через секунду лазер моей одёжки утих, серпантинное орудие сбило еще один сгусток, и я остался один против нескольких десятков «голубых огоньков».

– Как несвоевременно, – подумал я, спалив ближайший сгусток. – Нужно было сразу валить.

Я понятия не имел, что плохого несли эти голубые искры, но раз броня их определила, как опасность, стоило их всячески избегать. Отступая по своим же следам, я успел расстрелять еще десятка полтора вертких голубых «мотыльков», а потом у меня села последняя батарея «дракончика». Несколько раз стрельнул из ЭМИ орудия и не увидев результата, я с полной страстью отдался внутрикорабельному паркуру. И у меня имелись все шансы сбежать, если бы не дыра в обшивке, через которую я проник на космолет. Она практически полностью затянулась, оставив на своем месте тонкую, но довольно прочную пленку с небольшим отверстием посередине.

– Черт бы побрал эти квази-живые обшивки, этих голубых мотыльков и всю эту затею, – успел подумать я, судорожно разламывая неподатливую пленку. – Мне бы пяток минут форы, и случился бы шоколадный расклад.

Не переставая работать руками, я наблюдал, как проворные светящиеся мухи нащупывают направление ко мне. Мне вообще повезло, что ориентировались эти мотыльки в пространстве как-то не совсем понятно, я бы сказал «неуверенно», иначе шансов уйти от них у меня и вовсе бы не появилось. И когда первая голубая муха уже была готова взять дичь, мои руки как-то резко потеряли силу, броня стиснула мое тело, сковав движения, но от меня по направлению к преследователям ринулась светло-зеленая светящаяся волна. Отдаляясь от моего тела, зеленая пленка теряла свечение, становясь размытой и постепенно разворачиваясь в мелкоячеистую сеть. И везде, где эта сеть соприкасалась с чем-либо, вспыхивали небольшие разноцветные огни. Зеленая паутина с легкостью уничтожала вместе с летающей пылью и голубых охотников. Только вот чем сильнее отдалялась от меня эта спасительная сеть, тем крупнее становились ее ячейки. И еще я заметил, что некоторые голубые мухи начали реагировать на нее и иногда успешно. Заполнив помещение, паутина отразилась от больших материальных объектов и покатилась в обратную сторону, как будто стягиваясь к моему скафандру. Я даже успел испугаться, что меня порежет так же, как и несколько странных конструкций на ее пути, но все обошлось. Облепив мое тело, свечение как будто впиталось в него, тяжесть брони пропала, но лишь частично. Тут же на внутренней сфере шлема вывалилось уведомление о падении заряда батарей до предела минимального функционирования. Котенок отдал практически все свои ресурсы, пытаясь меня спасти. Рукам уже не хватало мощи рвать проклятую пленку истончившейся обшивки, и я нашел силы лишь стоять, слегка покачиваясь, на ставших нетвердыми ногах. А шесть уцелевших самых настырных голубых мотылей спешно нащупывали дорогу ко мне.

Мир как будто замер на пару секунд и потом попытался осыпаться, как наша виртуальная реальность на «Бурундуке» в момент нападения. Напрягая сознание, я разорвал потёки, смывающие мой мир, безжалостно вытерев их и спалив в огне родного Солнца. На момент все вернулось, но потом навалилась очередная более сильная волна. Мое сознание как будто поделилось на фрагменты, в каждом из которых шла своя собственная война. Кто-то пытался свести меня с ума, подставляя нереальные картины и пытаясь стереть мою реальность. В двух фрагментах я смог вытолкнуть чужое влияние, закрыв его источник в клетку своей воли. В трех схватка шла на равных, а один выпал из моего восприятия, как будто отняв у меня часть то ли зрения, что ли слуха, а может, и разума, битва за него была проиграна. И хуже всего, что этот проигрыш тянул чаши весов не в мою сторону и в спорных фрагментах, где шла самая ожесточенная борьба. Кто знает, как и чем закончилась бы эта безмолвная битва, но неожиданно откуда-то пришла помощь. Неизвестно шла ли та баталия секунду, час или год, мое сознание облегченно отключилось, лишь осознав сладкий смысл слова «победа».

То ли палуба постоянно вздрагивала, то ли просто мое тело тряслось. Я с неохотой открыл глаза. Цепляясь за что-то на потолке, передо мной висел Краппс и усердно тормошил меня.

– Что за бредовый сон? – подумал я, снова закрывая глаза.

Но сон не отпускал. Меня продолжало качать, в голове роились разные образы, а в уши кто-то настойчиво шептал и что-то требовал. Я снова открыл глаза. Краппс не пропал. Он что-то пытался объяснить, изображая причудливые жесты. Я улыбнулся странному сну и попытался отмахнуться от него. В голове резиновой лентой продолжали тянуться различные звуки. А перед глазами плавали два хрустальных шара, из которых то и дело пытались высунуться какие-то голубые усики электрических разрядов, чем-то успешно отбрасываемые назад.