Людей не обижают, землёй наделяют щедро, да лучшей землёй, чем имелась у них на старом месте, так что недовольных почти не случается. Новые владения Русского царства осваиваются и заселяются всеми народами вперемешку. Через поколение-другое все они станут русскими. Станут обязательно, ведь раскол христианской церкви преодолеть удалось, а именно по нему славяне разделились на западных и восточных в другой исторической реальности. Теперь им делить нечего — переженятся и забудут, кто откуда сюда попал.
Друг Генрих д'Альбре теперь Генрих Первый. Первый король Западной Германии, герцог Нижней Саксонии, герцог Швабии, герцог Франкфурта, герцог Гамбурга, герцог Ганновера, князь-архиепископ Кёльна и прочая, и прочая. Энрике наградил своих басков землями в новом королевстве, выделив им почти тридцать тысяч баронств (командирам) и шателений (бойцам), разом сменив всю элиту в королевстве. Очень решительный парень. Баски-сеньоры привезли в Германию свои семьи, а семьи у них большие, так что кадровый резерв для армии, Генрих Первый себе обеспечил.
Отличный резерв, кстати сказать — очень боеспособный народ эти баски, да к тому-же теперь преданный своему королю всей душой. Теперь они все в одной лодке — захватчики-оккупанты на чужой земле, и просто вынуждены друг друга поддерживать, так что их лояльность королю Генриху Первому обеспечена на долгие годы.
Друг Васко да Гама герцог де Гоа, граф де Видигейра, помог своему королю выпутаться из сложной политической ситуации, в которую Жуан Третий вляпался, женившись на младшей сестре Карлоса Первого Габсбурга и в, сопутствующий этому браку, союз против Франции. Помог герцог де Гоа Жуану Третьему не только выпутаться из скверной ситуации, но и обрести обширные владения — Сицилию и Корсику, а кроме того, ограбил и уничтожил Венецию. Пока город Венецию, но скорее всего и вообще всю республику с этим названием. Подранки в этом суровом мире не выживают, кто-нибудь обязательно добьёт — или Сулейман Первый Осман Великолепный, или Франциск Первый Валуа, теперь император Французской Империи.
Теперь Жуан Третий должен имперскому герцогу по гроб жизни, посмотрим, насколько щедро он отблагодарит своего спасителя. Скуповат португальский монарх, что есть, то есть.
Двадцать девятого марта 1530 года, в Гранаде состоялась аукционная продаже «винджаммера» второго поколения, носившего в инкском флоте имя «Тор», которого все интересанты имели возможность тщательно осмотреть в порту Альмерия. Торги, неожиданно для всех, выиграл посол султана Алжира, Хайреддина Барбароссы, предложивший тринадцать тысяч французских ливров серебра. В два с лишним раза больше, чем за точно такие-же корабли заплатили Жуан Третий и Сулейман Первый.
Очень удачно получилось, отлично подыграл друг Генрих, лично присутствовавший на торгах в Альгамбре и поднявший ставку до двенадцати тысяч. С другом Энрике имелась договорённость, что половина суммы ему потом вернётся поставками имперских товаров, но алжирский посол удивил всех, без исключения. Впрочем — это к лучшему. Если сговор императора с королём Западной Германии всеми воспринимался как вполне вероятный, то с султаном Хайреддином Барбароссой, возможность такого сговора полностью исключалась. Вот и узнали текущую рыночную цену. Узнали и сами изрядно удивились.
Итоги торгов в Гранаде, Савелий и Эль Чоло узнали восемнадцатого мая 1530 года уже в Тауантинсуйу. Узнали от герцога Васко да Гама де Гоа, графа де Видигейра, который приехал в новую столицу Империи выбирать место под свой дворец и организовывать его строительство. Герцог де Гоа знал планы императора провести это лето в Северной Инке, поэтому встретились с ним Савелий и Эль Чоло не случайно.
Рассказ о зимней кампании 1529-30 годов выслушали с огромным удовольствием, как и посмотрели фотографии настоящего Апокалипсиса в отдельно взятом городе. Особенно сильно подивились щедрости Жуана Третьего, который не только решил выплатить за полученные в кредит корабли по восемь тысяч ливров, переплатив по две тысячи сверх уговора, но и наградил адмирала Васко да Гама, герцога де Гоа и графа де Видигейра двенадцатью тысячами. Очень солидная награда, а ведь это ещё не всё, после заключения мирного договора с Французской Империей, последует дополнение в виде владений и титулов. И для самого герцога де Гоа, и для всех пятерых его сыновей, которые тоже принимали участие в этой, безусловно, эпической кампании.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но больше всего, Савелий и Эль Чоло удивились тому, что у Жуана Третьего не пропало желание вступить в состав Империи. Зачем ему это теперь? Угроза ведь снята.
— Временно снята, ваше императорское величество. Временно, на не слишком-то продолжительный срок. Король это отлично понимает. С союзом мусульман нам в Средиземном море не справиться, да и желанием новых побед Жуан Третий не горит. Он ведь очень мирный человек, на самом деле. Он мечтает жить в столице Империи, как вы выражаетесь — «Как белый человек». Считает статус владетельного имперского герцога как минимум не уступающим королевскому в Европе.
— Очень интересно… Неожиданно, прямо скажем. Ладно, обсудим, когда приедет, если к той поре ещё не передумает. А вы, значит, решили обосноваться в Тауантинсуйу? А как-же герцогство Гоа?
— Туда я отправил старшего сына, Франсишку, пусть осваивает наследство. А я, признаться, слишком привык к вашему обществу и очень по нему скучал. Хотел бы продолжить состояние в вашей свите, ваше императорское величество. Если вы не против, конечно.
— Помилуйте, друг мой, с чего бы мне противиться. Это очень лестно для меня. Милости просим на борт, герцог. Поздравляю вас с успешным, даже триумфальным, возвращением домой.
Шестнадцатого июня 1530 года в Тауантинсуйу прибыл чрезвычайный и полномочный посол императора Франциска Первого Валуа, герцог Гийом Гуфье де Бониве, граф де Артуа. Друг детства Франциска Валуа и хороший приятель Савелия и Эль Чоло ещё со времён совместного (иногда весьма распутного) времяпровождения в Фонтенбло, с последующим общим выездом на всехристианский диспут в Кёльне.
Герцог де Бониве добирался да новой столицы Империи Инков большим крюком, через Маракайбо, поэтому свежих новостей он не привёз, даже наоборот, отстал от жизни больше чем на месяц. Поделились новостями с французским послом: турки-османы захватили остаток Священной Римской Империи. Брауншвейг, Магдебург и Лейпциг ещё держатся в осаде, но они обречены, а не сдаются только потому, что в последнее время османы очень сурово расправляются с пленными — в лучшем случае угоняют в рабство. Города сопротивляются отчаянно, но уже понятно, что к нынешней осени текущая война в Европе закончится. Закончится уничтожением Священной Римской Империи. Империи, всего семь лет назад бывшей самым мощным игроком на европейской арене. А если посчитать всю унию Карла Габсбурга, с королевствами Кастилия и Арагон и прочими его европейскими владениями: Бургундскими Нидерландами, герцогством Люксембург и графствами Артуа и Франш-Конте, то игрок этот был не просто мощным, а выдающимся по своей мощи, однако ему не повезло столкнуться в Панаме с Империей Инков, Империей из Нового Света.
Ещё новость: Французская Империя подписала с королевством Португалия мирный договор, признав переход Сардинии, Корсики и Сицилии в вассалитет к португальской короне.
— Благодарю, ваше императорское величество. Эти новости вполне ожидаемы, так что на мою миссию они никак не влияют. Даже наоборот, хорошо, что вы уже знаете о нашем мире с Португалией, ведь вы не покупаете владений у воюющих сторон.
— Вы приехали продавать Бургундские Нидерланды?
— Не угадали, ваше императорское величество. Мне поручено продать вам королевство Арагон.
— Даже так… Королевство, наверное, уже ограблено до нитки?
— Скорее всего, — ухмыльнулся герцог де Бониве, — но земли-то с городами остались на месте. Вам это интересно?
— Пока не знаю, ведь вы ещё не назвали цену.
— Двести тысяч ливров, ваше императорское величество.
— Не интересует.
