и заперла его, как и треклятого Железного Короля. Шансы и до этого казались не слишком хорошими, но теперь…
Учитывая обстоятельства, Виктору не оставалось ничего иного, кроме как попытаться изобрести новый план. Он был еще хуже, чем первый, и самая слабая его часть заключалась в том, что он должен быть выполнен чужими руками… Фред Петровски, вероятно, уже «обрадовал» свою супругу тем, что им предстоит сделать, и вряд ли ей это понравилось. Но выбора у них нет…
Поначалу Виктор полагал, что придется все разъяснять и долго уговаривать, но не пришлось. Оказалось, что, несмотря на свою показную легкомысленность, Фред — весьма серьезный и здравомыслящий человек…
— Один Иероним уже пытался захватить власть у нас на родине, — сказал он, помрачнев. — Победить его удалось лишь ценой большой крови.
Он непроизвольно коснулся золотого овального медальона на шее — в таких обычно носили крошечные фотокарточки тех, о ком не хотят забывать. Такой же Виктор видел и у Мари.
— Вы поможете мне?
— Любой, кто не утратил рассудок, должен тебе помочь.
— Но любому я не могу доверять… — сказал Виктор.
— Почему тогда ты доверяешь мне?
«Потому что вы очень не нравитесь тому, кто сидит внутри меня», — подумал Виктор и с наслаждением ощутил странную ненависть, которую испытывает к Петровски. Не свою ненависть.
— Почему? — Фред повторил свой вопрос.
Виктор тогда не ответил. Он просто поглядел на медальон на шее Фреда — Фред все понял и без слов.
А затем Виктор услышал пение Мари.
— Не подведите, — только и сказал он, после чего направился к двери…
От той встречи у него осталось крошечное зеркальце, на котором виднелись засохшие следы грима и пудры. Сейчас это зеркальце лежало в кармане его пиджака.
Взгляд Виктора опустился по отражению собственной жилетки в зеркале и остановился на карманных часах, подарке Скарлетт. Серебряная цепочка подрагивала и колыхалась.
«И как это мне поможет?» — недоумевал он, вспоминая слова Скарлетт: «Все мои подарки приносят пользу в момент отчаянья, когда ты остаешься один на один с тьмой». Во время памятного разговора с мистером Ивом в комнате тетушки Скарлетт Виктор неожиданно для себя отметил, что Иероним как-то уж слишком неравнодушен к его часам; после Виктор изучил их как следует, но ничего необычного не обнаружил…
Виктор наконец завязал галстук. Оглядев себя в зеркале и посчитав собственный вид удовлетворительным, хоть и посредственным, он направился к письменному столу. На нем стояла шкатулка. Внутри лежала свеча, завернутая в листок бумаги. Развернув его, он прочел:
«Нужное, когда окажешься здесь».
Эта коротенькая фраза была написана кривоватым почерком Виктора, но он ее не писал. Проснувшись всего час назад, он убедился, что мистер Эвер Ив выполнил свою часть уговора: в тетради появилась целая страница инструкций, половина из которых казалась сущим безумием, но выбирать не приходилось — да и что из событий последних дней не безумие?
В дверь постучали. Поспешно завернув свечу обратно в листок бумаги и спрятав сверток во внутренний карман пиджака, Виктор открыл.
За дверью стояла Кристина. И не одна, а в компании доброго десятка тыкв. В каждой из них были прорезаны глаза и зубастые улыбки, в каждой горели свечи. Большие тыквы стояли на полу, те, что поменьше, — восседали на первых. При этом все нагло скалились и явно напрашивались в гости.
— Что это значит? — спросил Виктор.
— Тыквы для твоей комнаты, — пояснила Кристина. — Мама велит, чтобы ты поселил их у себя.
— Да не нужны они мне! — запротестовал Виктор. Еще чего не хватало: отвлекаться сейчас на расстановку этих тыкв, которые могут запросто оказаться шпионами мамы.
— Как скажешь, — вздохнула Кристина.
— И так весь дом забит этими чертовыми тыквами! — добавил Виктор, и верно: все три прибывшие к празднику партии тыкв были вычищены и прорезаны, обзавелись свечами и расселились по всему Крик-Холлу. Они стояли вдоль лестничных перил, у стен коридоров, в каждой комнате, в прихожей, холле и в гостиной, даже в гараже — парочку взгромоздили на крышу «Драндулета». При этом Виктор не видел, чтобы кто-нибудь из домашних занимался их расстановкой — все и без того выглядели очень занятыми.
— Говорю же: как скажешь. — Кристина безразлично покачала головой. — Мама хочет, чтобы все спустились вниз. Позови Томми и его дружка.
— Почему ты не можешь это сделать сама? — пробурчал Виктор.
— Мне еще надо готовиться… — ответила Кристина и, ни слова не прибавив, направилась к лестнице.
Тыквы остались стоять в коридоре. Виктор закрыл дверь, повернулся и, досадливо скрипнув зубами, выдохнул:
— Черт!
Тыквы, которые только что стояли в коридоре и от которых он с такой легкостью вроде бы отделался, каким-то образом умудрились оказаться в его комнате: парочка устроилась на подоконнике, огромная тыквища — в углу, те, что поменьше, — на каминной полке. Мерзкие скалящиеся тыквы были и на прикроватной тумбочке, и на письменном столе. Даже в изножье кровати разместилась тыква со свечой внутри.
— Зря ты не боишься пожара, мама, — сказал Виктор и вышел из комнаты, уступив ее новым жильцам.
После чего вернулся и раздраженно пробормотал:
— Чуть не забыл оставить окно открытым.
Исправив упущение, Виктор вышел в коридор. Тыквы пялились ему вслед горящими глазами…
Виктор постучал в дверь Томми и, не дожидаясь ответа, вошел.
Брат и его друг сидели на подоконнике, тоскливо уставившись в окно. На лицах обоих мальчишек читалось крайнее недовольство — еще бы: раз они здесь, а не в костюмах монстров выпрашивают сладости у соседей, то, должно быть, их тоже наказали и заперли в доме. Виктор увидел в них собратьев по несчастью.
— Кристина сказала, что мама зовет всех вниз, — произнес он.
— А где она сама? — спросил Томми. — Ну, Кристина.
— Ей надо готовиться, — ответил Виктор и, втянув носом воздух, поморщился. — Что это за… запах?
— Это все он! — Томми ткнул пальцем, указывая на что-то за спиной брата.
Виктор обернулся и увидел огромного тролля, которого до сего момента не замечал, поскольку тот стоял совершенно неподвижно — еще и забрался в самый темный угол комнаты. Тролль, кажется, не обращал на него никакого внимания и, не мигая, глядел на мальчишек.
— Зачем он здесь? — Виктор равнодушно разглядывал насупившееся чудовище. Он уже ничему не удивлялся.
— Это наша нянька, — гневно сказал Чарли.
Виктор понимающе кивнул:
— Испортил вам весь праздник.
— Да что там праздник… — начал Чарли, но Томми перебил его:
— Молчи! — велел он. — Ничего не говори.
Виктор подозрительно поглядел на мальчишек. Те начали спорить, словно позабыв о его присутствии:
— Нам же нужна помощь… — упорствовал Чарли.
— Да, но мы собирались попросить Кристину! —
