Кива склонила голову, согласившись с предупреждением.
— Если вы присоединитесь ко мне, я прогуляюсь под кронами деревьев Болота Ахлаур.
Выражение полного недоверия промелькнуло на медном лице эльфа.
— Цель твоей жизни — уничтожить остатки эльфов Мхейр?
— Ларакен изгнан. Эльфы могут не опасаясь ходить по болоту.
— То есть ходить среди призраков своих родственников, наших друзей? Ты требуешь слишком многого.
— Слишком многого? — она произнесла слова тихо, акцентируя на них внимание и придавая веса. — Какая цена будет высокой для того, чтобы лицезреть уничтожение колдуна Ахлаура?
— Он был человеком. Почему ты так уверена, что он все еще жив?
Кива пожала плечами.
— Живой или мертвый — это не имеет значения. Ахлаур был некромантом, магом, имеющим дело с тайнами жизни и смерти. Я знаю, что он во всеоружии, я видела, как он приготовил заклинание трансформации в лича. Когда маг умрет, его злобная сущность продолжит существовать. Если это случится, где будет безопасно эльфам?
Лицо эльфа выглядело нерешительным.
— Ты обманула нас тогда. Как мы можем доверять тебе сейчас?
— Именно это — моя цель, — противопоставила Кива. — Ты бы поверил моему слову о смерти Ахлаура? Или твоя душа, наконец, обретет покой только тогда, когда ты разбросаешь кости некроманта собственными руками? Пойдем со мной в болото. Я одержу над ним победу и приведу к тебе.
Циброн, шаман, брезгливо вскинула руки.
— Как ты сможешь победить мага, уничтожившего сотни эльфов?
Кива вытащила из сумки небольшую книгу. Андрис узнал ее. Это книга, которую он лично унес из Колледжа Джордайни. Лицо эльфийки было мрачным, когда она продолжила.
— В ней содержатся тайны Ахлаура. Используй магию прикосновения чувств, Циброн. Проверь истинность моих намерений.
Шаман протянула трясущиеся пальцы и слегка дотронулась до пожелтевшего кожаного переплета. Осознав истину, она побледнела. Женщина оторвала руку от мрачной книги и стала грустно разминать пальцы.
— Филора, — сказала она надорванным голосом. — Моя сестра.
Печаль охватила Киву. Андрис так и не смог понять, сопереживала ли она или притворялась.
— Я не знала этого, Циброн. Но теперь я вижу, что, по крайней мере, ты понимаешь меня. Ты знаешь, что творил некромант. Рано или поздно Ахлаур вырвется из своей тюрьмы. Он уже разобрался с вратами, послав одного из своих монстров через портал. Знаете ли вы, что ларакен сбежал на План Воды? А то, что Ахлаур может вытащить из ларакена всю магию, украденную монстром? Можете ли вы себе представить, как быстро будет расти его сила?
— Ахлаур должен быть остановлен, — заявила Кива. — Здесь. И сейчас. В течение двухсот лет я изучала его волшебство. Я знаю, как победить, и считаю, что если мы поторопимся, я смогу сделать это. Если я потерплю неудачу, что вы теряете? Вы не станете оплакивать меня.
Эльфы задумались, обсуждая этот вопрос звонким шепотом.
— Мы готовы, — сказал наконец Надаж. — Это зло должно быть остановлено. И все же, я предупреждаю тебя, Кива — если ты снова прольешь невинную кровь или понапрасну подвергнешь опасности Народ, то никогда не сможешь покинуть болото.
— Да будет так. Подготовь своих воинов, и возьми с собой русалку.
Это застало лидера эльфов врасплох.
— Зачем?
— Башня Ахлаура находится глубоко под водой. Русалка сможет кое-что оттуда стащить, то, что поможет выследить и победить мага.
— Я попрошу ее, — сказал нерешительно Надаж, — но я не стану уговаривать ее отправиться за тобой на План Воды.
— Так же, как и я! Она — магическое существо. Ларакен, живущий там, станет причиной ее смерти.
Надаж кивнул, и эльфы растворились среди деревьев. Кива и Андрис ожидали весь остаток дня и большую часть следующего прежде, чем группа вернулась, в сопровождении русалки, стройной девы с белой кожей и черными волосами, и красивым, нестареющим лицом. Маленькие, тонкие крылья обрамляли ее плечи, сложенные как у ныряющей птицы. Андрис едва узнал обожженное, изувеченное существо, вытащенное ими из воды Зеркала Богини. Сейчас, увидев девушку, он понял, почему паломники, узрев в воде ее лицо, считали, что перед ними предстала богиня.
Однако, на протяжении длинного пути к болоту, красота русалки таяла. Эльфы двигались настолько стремительно, и Андрис не мог поверить в то, что пешком можно преодолевать такие расстояния. Он считал себя сильным и выносливым, но темп держал с трудом. А для русалки темп был мучителен. Каждый раз, когда Андрис оборачивался на нее, девушка казалась все более худой и хрупкой.
Когда они вошли в Болото Ахлаур, окружающая обстановка изменила настроение эльфов. Сырой воздух был пропитан смертью. Пока они пробирались между обросших мхом деревьев, длинные отростки задевали их, словно безжизненные щупальца. Каждый встречный кристаллический призрак эльфа был поводом для скорби. Кива торопила их, и эльфы на ходу затянули скорбную песню, печальную походную мелодию.
Андрису тоже пришлось смотреть в лица усопших. Они добрались до места битвы с ларакеном на следующий день.
Джунгли уже скрыли поле битвы. Листва, выгоревшая от огненных шаров Кивы и Тзигоны, уже восстановилась и разрослась. Цветущие лианы оплели ребра скелета льва-кентавра, погибшего, защищая свою хозяйку. Андрис был рад, что ему не пришлось смотреть на голые кости своих боевых товарищей. Не имея возможности их похоронить, тела спустили вниз и сбросили в ближайший водоем.
Волна вони налетела на него, и от ужасного зловония Андриса затошнило, а голова пошла кругом. Запах был знакомым, но Андрис не сразу узнал его.
— Килмару, — пробормотал он, вспомнив сражение и запах долго пролежавших в воде утопленников.
Андрис вытащил из сумки горшочек с пахучей мазью, подготовленной специально для такого сражения. Коротким движением он нанес ее вокруг носа, блокируя запах. Бросив горшок Киве, он вытащил свой меч и принял боевую стойку. Стоящие позади эльфы последовали его примеру.
Гниющий, раздутый мертвец протиснулся сквозь листву. Его распухшая рука замахнулась и швырнула в Андриса нечто влажное и коричневое. Меч джордайна взметнулся, блокируя снаряд, разрубив его надвое. Две половины пиявки-вампира, каждая размером с кулак, корчились у ног мужчины.
Андриса охватила дрожь. Пиявки были почти так же прожорливы, как их тезки, и их невероятно трудно было удалять. Если бы пиявка попала в живую цель, то прежде чем ее получится срезать, она высосет пару литров крови.
Неумерший приблизился, вытащив ржавый меч. Андрис сделал небольшой шаг и заблокировал атаку. «Меч» легко разломился надвое, словно высохший тростник. Как будто это не оружие воина, а тонкая, полая тростинка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
