Читаем без скачивания Доказательство любви - Кортни Милан

Дженни взглянула Гарету в глаза.

– Постепенно я просто перестал показывать то, что чувствую. И мой дед был прав. Потому что, когда вы маркиз и вы не улыбаетесь, даже если это нужно, люди выпрыгивают из себя, чтобы вам угодить, чтобы верно исполнить вашу волю. Когда вы маркиз и вы смотрите на человека холодным, резким взглядом, он дрожит. Мой дед учил меня быть скальпелем.

– Ну-ну, – медленно произнесла Дженни, – принимая во внимание ваши способности к резьбе, это было глупо с его стороны.

Его губы растянулись в сдержанной улыбке.

– В самом деле.

– Знаешь, – отметила Дженни, – не думаю, что твой дед мне бы понравился.

– Он был непростым человеком.

Еще одна пауза. На этот раз Дженни почувствовала, что ей следует ее заполнить. Она обошла рабочий стол Гарета и наклонилась над кипой бумаг, сваленных на его поверхности. Они все были заполнены бесконечными колонками цифр.

– На этот раз без рисунков птиц? – спросила она.

– Наступила вторая половина дня. Я убираю все, что мне дорого, до наступления полудня. В это время я занимаюсь лишь управлением поместьями.

– Гм. – Дженни заглянула под груду бумаг и обнаружила новые цифры. – А куда же они делись?

Он подошел к ней и выдвинул ящик стола. В нем лежала тонкая пачка бумаг, перевязанная зеленой лентой. Гарет бережно взял в руки пачку и развязал ее.

– Здесь. – Гарет смущенно вжал голову в плечи. – Я работаю над этой монографией. – Он перелистал бумаги – карты, рисунки, убористый рукописный текст. Когда он снова посмотрел на нее, в его глазах зажглись искры. – Видишь, здесь я размышляю над теорией Ламарка о… – Он оборвал себя, внезапно выпрямившись и закрыв бумаги ладонями. – Надо сказать, что я оставляю все, о чем забочусь, на утро. На сегодняшний вечер у меня назначена еще одна встреча совсем по иному поводу. В любом случае тебя не интересует Ламарк. Дженни накрыла его руки своими.

– Но это интересует тебя.

Он взглянул на дверь, будто ребенок, изготовившийся стянуть конфетку.

– Ну хорошо…

Дженни вытянула бумаги из-под его рук.

– Так здесь содержится все, что тебя заботит?

Она просмотрела его записи, дойдя до рисунков в конце.

– Это здесь, – пояснил Гарет. – Это самец попугая ара. Хотел бы показать тебе яркий красный тон его оперения. Ни один из цветов в Англии не способен передать его. А здесь – самка, менее яркая…

Он перевернул страницу и застыл.

Потому что рисунок на следующей странице не был наброском попугая. На него смотрела она. Он даже подписал: «Дженни».

Гарет изобразил ее в том же грубоватом стиле, в котором было выполнено большинство изображений птиц, – резкие, четкие линии, живо передающие ощущение движения и объем. Дженни не могла бы указать ни на одну неверно нарисованную черту. И все же…

– Я не выгляжу так, – протестующе воскликнула она.

Потому что женщина на рисунке Гарета казалась нереальной, с большими выразительными глазами и черными как уголь волосами.

Он сжал губы.

– Ты выглядишь так для меня, – наконец произнес он, взял из ее рук бумаги и снова сложил их в стопку.

– Гарет.

Он не смотрел на нее, аккуратно перевязывая лентой свой труд и затягивая узел.

– Я же сказал тебе, что на этих страницах все, что мне дорого.

– Гарет.

Он перекладывал рисунки из руки в руку.

– Некоторые люди, – сказал он, смотря вниз, будто обращаясь к письменному столу, – думают, что быть маркизом означает заседать в палате лордов и собирать миллиарды ренты с несчастных мелких арендаторов. Они думают, что это позволяет входить в гостиную перед графами и после герцогов [13]. Они считают, что это – придворный мундир и куча яств, даже в голодные времена. Они уверены, что это – благосклонность самых желанных и красивых женщин.

– Разве нет?

Он безвольно опустил рисунки на стол.

– Возможно, одной прекрасной женщины. Но это совсем не то, что на самом деле значит быть маркизом в Англии. Знаешь, один из моих отдаленных предков стал первым лордом, возвышенным над простым людом в вознаграждение за большую услугу, оказанную им королю.

– Кто он был, этот твой предок?

– Рыцарь Уэльский. Но знаешь, титул накладывает обязательства – это не разовое вознаграждение за оказанную услугу. Это обещание, обрекающее перворожденного сына, и сына твоего сына, и всех твоих потомков. Титул обязывает их служить своим подданным. Мой дед был жесток, но на это существуют свои причины.

Он убрал перевязанные лентой бумаги в ящик стола и медленно, но твердо закрыл его.

– Когда маркиз берет со своих подданных ренту, он не просто получает прибыль. Он тем самым оказывается связанным обещанием. Иногда я не могу спать ночами, размышляя о налагаемых на меня обязанностях. Должен ли я основать хлопковую мануфактуру, как ту, что в Манчестере? С одной стороны, они обеспечивают занятость, ведь если мои подданные голодают, то я ответственен за это. С другой стороны, столь часто происходящие несчастные случаи… Да, я в ответе и за это тоже. Я достаточно быстро понял, почему мой дед запрещал мне улыбаться. Обязанности маркиза не оставляют места и времени для веселья. Вокруг слишком много человеческих страданий, а у меня слишком мало возможностей что-либо изменить.

– Ты не обязан делать все это сам, – сказала Дженни. – Сотни других лордов поступают… – Нет, она не могла заставить себя сказать ему, чтобы он был как все. – В твоей жизни совсем нет тепла. Как ты это выносишь?

Он сделал легкий отрицательный знак рукой.

– Давай пожалей меня. Ты только послушай себя. Бедный Гарет – вынужден быть маркизом. Я прекрасно себе представляю, что человеческие страдания распределены чертовски неравномерно между мною и моими подданными.

– Найми управляющего поместьями. Позволь еще кому-нибудь разделить с тобой ответственность.

Он развел руками:

– А кому я могу доверять? Я был рожден для этого. Никто кроме меня не прошел обучения, предпринятого моим дедом. И это – моя ответственность. Как я могу просить кого-либо взвалить ее на себя?

У нее возникло ощущение, что между ними вдруг простерлась некая прозрачная, но непреодолимая преграда. С детства ему внушали, что он должен будет, не зная жалости, принести себя в жертву титулу, в жертву службы, подчинить свой дух железным объятиям воли. О, как бы она хотела разрушить эту преграду.

Однако она не могла. На самом деле Дженни была очень обеспокоена тем, что чувство, заставлявшее ее руки дрожать, было близко к противоположному. Человек, пожертвовавший всем, что было ему дорого, ради груза, доверенного ему его достославным предком, никогда не сбросит с себя эту ответственность и не предпримет никаких шагов, чтобы ее избежать.