— Не могу, — почти вскрикнула я, и несколько человек взглянули на меня.
Нет, ни за что больше я не лягу на этот стол. Я дала себе слово, что это в последний раз. Да и сколько же можно делать это, не испытывая чувства вины? Раз? Два? Три? Или четыре? Не пришло ли время, Зора, наконец повзрослеть и взять на себя ответственность за все это?
— Зора Бэнкс, — вызвали меня.
Я вздрогнула, сердце у меня заколотилось, и даже не помню, как я очутилась в небольшой комнате, выкрашенной в бежевый цвет. За столом сидела молодая блондинка вся в белом; в руке у нее было что-то вроде секундомера.
— Присаживайтесь.
Я села и огляделась. На стенах висели картинки с изображениями человеческого зародыша на разных стадиях развития в утробе матери.
— Как вы себя чувствуете? — спросила меня женщина.
— Неуверенно.
— Надеюсь, у меня хорошая новость для вас, — сказала она, повернув стрелку на своем приборе. — Ваш ребенок, если вы решите оставить его, должен родиться на Новый год.
Родиться. Родиться. Ваш ребенок должен родиться. Я не могла вымолвить ни слова, хотя крепилась изо всех сил, чтобы не разреветься. Врач посмотрела на меня с доброй улыбкой и положила свою руку на мою.
— Вас это не очень обрадовало?
— Вы сказали, мой ребенок должен родиться на Новый год?
— Судя по анализам, вы на шестой неделе, значит, разрешитесь первого января.
День разрешения. День избавления. Избавьте меня! Шесть недель беременности. Чьей? Моей. Так значит, все так и есть. Я беременна уже шесть недель. Это ребенок Фрэнклина.
— Вам нужно подумать?
Со мной происходило что-то необъяснимое. На душе становилось все легче и легче, словно с меня свалилась невыносимая тяжесть. И вдруг все стало просто и ясно: я ношу под сердцем ребенка от человека, которого люблю; пришло, наконец, время решиться на это, и каков бы ни был исход, я так и сделаю. Глядя на изображения зародышей на стенах, я подумала, как выглядит мой. Да, я хочу ребенка. Впервые за долгое-долгое время я ощутила со всей непреложностью, что собираюсь довести все это до конца.
— Мисс Бэнкс, с вами все в порядке? Вам нужно подумать?
— Нет, — откликнулась я и неожиданно улыбнулась.
Я встала и посмотрела ей в глаза.
— О, да вы улыбаетесь! — воскликнула блондинка.
— Похоже, я стану матерью, — сказала я.
Я шла довольно долго, прежде чем сообразила, что куда-то иду. Итак, я решила дать человеку жизнь. Я! Вся моя жизнь в корне менялась от этого решения. Остановившись на углу Сорок восьмой и Мэдисон, я зашла в японский ресторанчик и слопала суси по двадцать долларов. В конце концов, не так уж мало женщин имеют детей и все же поют, подумала я. Папа будет вне себя от счастья, если мы с Фрэнклином поженимся. Я выйду замуж. Расплачивалась я с таким чувством, будто вдохнула веселящий газ.
Когда я вышла на улицу, зелень показалась мне гораздо ярче и привлекательнее. Я ощущала нежный запах деревьев, на тротуаре вспыхивали алмазы, все прохожие улыбались мне, словно догадываясь, что я, Зора Бэнкс, стану матерью. Придя домой, я тут же позвонила своему психоневрологу и сказала, что беременна и уже четыре года не принимаю таблетки. О тех нескольких, что я приняла недавно, я умолчала, полагая, что это не имеет значения: взяв последнюю, я заметила, что срок годности истек год назад. Я добавила, что у меня был всего один приступ после того, как я выпила немного виски. Врач сказал, что ничего нельзя предвидеть и лучше уж мне начать принимать их, так, мол, будет надежнее. Вот еще, подумала я. Без этих мерзких фенобарбиталов, которые попадут в кровь моего младенца, шансов нормально выходить и родить его гораздо больше. Так что увольте. Он посоветовал также, чтобы во время беременности я регулярно следила за давлением. Это я обещала.
* * *
День тянулся невыносимо медленно. Ради Бога, Фрэнклин, обойдись сегодня без сверхурочных! Он вернулся очень рано — ровно в четыре.
— Привет, — бросил он.
— Привет, — отозвалась я и широко ему улыбнулась.
Он тоже улыбнулся, и его ямочки отчетливо обозначились на щеках. Не произнеся ни слова, он подошел ко мне, положил руку на мой живот и стал водить по нему ладонью. Потом обнял меня и прижал к себе. Своими теплыми губами Фрэнклин прижался к моей щеке, затем отступил и погладил меня по волосам. Слезы стояли в его глазах, но он не плакал. Склонив голову, он коснулся губами моего уха.
— Спасибо, — прошептал он, — спасибо.
18
Зора толстеет на глазах и становится ленивой. От этого аж тошно. Как ни посмотришь на нее, она стоит перед зеркалом, задрав блузку, и рассматривает свой живот. Честно говоря, она чересчур уж серьезно относится к этому. А титьки у нее стали еще полнее, только она не дает мне к ним и пальцем притронуться. А уж о том, чтобы поиграть с ней, и речи нет, мне приходится это вымаливать: то она слишком устала, чтоб помогать мне, то говорит, что ничего вообще не чувствует. Слава Богу, что эта канитель длится девять месяцев, а не больше; а нам предстоит еще пять.
Я уже пугаю ее:
— Смотри, не растолстей после родов, а то у нас возникнут проблемы.
Пока она наваливается только на фруктовый салат, впрочем, все еще впереди. Поживем — увидим. Но что правда, то правда, они сейчас как персик. Все же не врут, когда говорят, что беременные светятся.
О разводе она больше не упоминает, только один раз сказала:
— Если мы не поженимся к моим родам, проблем у нас будет прорва. Но больше об этом я говорить не буду.
Это звучало как угроза. Она просто трясется, как бы кто чего не подумал. Забыла, что ли, что сейчас восьмидесятые, никому до этого дела нет. Да почти все кинозвезды матери-одиночки! Но Зора заявила, что она не кинозвезда, и тогда я сказал:
— Да нет, ты звезда, только не бери это в голову, детка.
Она даже уроки пения прекратила, потому, мол, что слишком устает после школы и не может тащиться на поезде в Манхэттен. Черт побери, мне осталась всего одна ночь в неделю, когда я чувствую себя самим собой. И как же я о ней мечтаю!
— Давай что-нибудь придумаем, — предложила Зора. Мы играли в скрэбл, и она здорово обскакала меня.
— Например?
— Поедем на джазовый фестиваль в Саратогу. Проведем там уик-энд. Мы ведь все лето нигде не были, Фрэнклин.
— А когда это?
— Через две недели.
— Ну, возьми билеты, что ли.
— А ты точно хочешь?
— Да. А кто там будет?
— Чак Хан, Глэдис, Б.Б.Кинг, Рей Чарлз, Пэт Митени, не помню, кто еще, но команда отличная.
— Во сколько же все это обойдется?
— Не знаю, но какое это имеет значение?
