Лотта умоляющим взглядом смотрела на нее.
Джоан молча стояла, не зная, как дальше быть, но очень быстро проблему решила королева-мать, которая стала ломиться в дверь. Даже Джоан попыталась быть спокойной и скрыть от матери случившееся. Узнай Маргарита о такой ночи, все могло стать еще хуже, в том числе и для самой Джоан.
— Что вы тут сидите? Уже пора на завтрак, я пришлю слуг!
Маргарита быстро и с любопытством посмотрела на кровать и, убедившись, что брачная ночь состоялась, но не обратив внимания на лица присутствующих, вышла, чтобы позвать слуг.
Эрик виновато оглядывался на Джоан, понимая, что не только его заставили сыграть эту свадьбу. Являясь заложниками чужих замыслов, они должны были постараться изменить все в свою пользу.
Пришли слуги со свежей одеждой и помогли Джоан одеться. Ночью Эрик не обратил внимания на фигуру, которая скрывалась под платьем. Но сейчас — если не считать левую руку — он видел привлекательное крепкое подтянутое тело, и при этом женственное. На округлую пышную грудь хотелось смотреть не отрывая глаз. В какой-то момент он понял, что не может увести взгляда, и снова пожалел о своем безрассудном поведении ночью. Когда ее наконец одели, Лотта оставила их вдвоем, известив, что будет ждать их уже со всеми за столом.
— Ты простишь меня?
Она молчала в ответ.
— Я сделаю все, что ты попросишь, только давай забудем эту ночь, хорошо?
— Не прикасайся больше ко мне, — с ненавистью ответила она и одарила его взглядом, способным, казалось, уничтожить проклятого принца.
— Обещаю, пока ты сама меня не попросишь, — заверил он, а ее лицо немного смягчилось.
На третий день после свадьбы все в замке вернулись к привычному образу жизни. Каждый приступал к своим обязанностям, и даже Луи снова стал браться за отложенные письма. Когда он так просидел несколько часов за столом, пришло время обеда, где вся семья ждала его. Лотта, каждый раз прерывая тишину, пыталась разрядить напряжение между молчаливыми Джоан и Эриком. Маргарита поддерживала Лотту, и казалось, что они последние три дня общались, понимая друг друга, притом, что не могли найти общий язык шестнадцать лет. Луи жаловался на усталость и нарвался на замечание, что он и так бездельничает, пока советники делают всю работу за него.
— Эрик, не слушайте мою мать, она всегда видит только плохое. Я тружусь не покладая рук, но сегодня хочу провести остаток дня иначе. Не хотите посражаться со мной в нашем замечательном саду? Уверен, вам за три дня здесь стало весьма скучно без моей компании.
— С удовольствием принимаю ваше приглашение. Я действительно тоже хотел бы разнообразить дни до отъезда. Наши дамы сопроводят нас? — любезно обратился он к сестре и жене.
— Конечно, мы придем, да, Джоан? — Лотта переводила взгляд то на одного, то на другого, наблюдая за реакцией всех присутствующих.
— Я хотела сегодня прокатиться на Альтаоне, — без эмоций ответила Джоан, а Эрик с удивлением уставился на нее.
— Да брось, Джоан, — сказал Луи. — Сегодня проведи день с нами. Скоро долгая дорога. За пределами Медеуса ты можешь месяц не слезать с коня. А сегодня ты увидишь, как я одержу красивую победу над твоим мужем, — он с надеждой посмотрел на сестру.
— Только ради этого я и приду.
Их мать подавилась вином, но быстро пришла в себя, прикрыв рот шелковой салфеткой. Луи расхохотался от слов Джоан, а Эрик сделал вид, что не обратил внимания на ее дерзость.
— Значит, встречаемся через час в саду. Мама, вы можете не приходить, дайте нам спокойно провести день без ваших замечаний, — попивая из кубка вино, непринужденно сказал Луи.
Маргарита сидела в недоумении. Ее детей будто подменили, но Лотта снова перевела внимание на себя, и обед закончился благополучно.
Стоял ясный день, и солнце озаряло сад. Двое мужчин переоделись в удобную одежду для тренировок и верховой езды. Лотта оставалась в том же платье и сидела на траве, наблюдая, как двое ее самых любимых мужчин разминаются перед боем. Все ждали Джоан, которая опаздывала, но наконец-то она появилась, причем даже переодетая. На ней были обтягивающие кожаные штаны, подчеркивающие стройные накачанные ноги, и белая рубашка, поверх которой был зашнурован нетугой кожаный корсет, благодаря чему пышная грудь выглядела еще привлекательнее.
— Ты куда-то собралась? — Луи радостным жестом пригласил ее присесть рядом с Лоттой.
— Вдруг вы закончите слишком быстро и я еще успею провести день так, как мне захочется.
Но Луи уже не слушал ее, а встал в боевую стойку, призывая Эрика. Они оба искусно владели оружием, и ни один не хотел проигрывать другому. Лотта восхищенно хлопала в ладоши, поддерживая и мужа, и брата. Джоан уже начала зевать, настолько скучной для нее выглядела схватка, но оба мужчины с громкими воплями старались произвести впечатление на своих жен. Взъерошенные волосы, мокрые рубашки и запыхавшиеся красные лица — все это говорило о том, что оба соперника уже весьма устали. В конце концов Эрик выбил меч из рук Луи, и Джоан явно расстроилась, увидев поражение брата.
— Вы деретесь хуже мальчишек, — спокойно сказала она, чем привлекла внимание Эрика.
— Да неужели?
— В лесу я одна сражалась сразу с тремя варварами. Вы вдвоем не одолели бы ни одного из них.
— Джоан, мама же просила не упоминать о твоем прошлом, хотя бы делай это только при мне, — сказала Лотта тихонько, так, что никто не услышал.
— Уверен, ты преувеличиваешь, дорогая жена. Не хочу вас оскорбить, но вы владеете одной рукой, поэтому звучит неправдоподобно.
Джоан встала с травы и подошла к нему, подобрав меч Луи, лежащий на земле, и встала, призывая Эрика на бой. Она с надеждой посмотрела на балкон, но уже третий день не замечала своих друзей. Что-то было не так, но Эрик вытер пот со лба и, улыбаясь своей самоуверенной ухмылкой, начал вращать меч, чем заставил ее снова перевести взгляд на себя.
— Джоан, перестань! — Лотта заволновалась.
— Да брось, Лотта. Я хочу посмотреть, как моя сестра обезоружит твоего брата, тогда она защитит мою честь, — Луи забавляло все происходящее, отчего его собственная любимая жена захотела дать ему под дых.
Шарлотта единственная понимала, зачем Джоан собирается сразиться с Эриком. Она хочет отомстить, не вызывая подозрений у остальных.
— Найди себе меч, брат. Вы даже вдвоем не одолеете меня, — услышав от сестры такое, Луи перестал улыбаться.
— Покажи, на что способна, Джоан. Двое против одного — это нечестно даже по мужским правилам, — попытался он сгладить обстановку, не понимая, чем вызвал гнев сестры.
Тогда ее
