Эдан Гариан - вот кто может ходить по этой галерее каждый день без малейшего трепета. Души великих командоров, живущие в этих портретах, могут гордиться деяниями Братства, руководимого Гарианом. Уж кто-кто, а Антоний Госсен это знал.
Он дошел до конца галереи и остановился, чтобы перевести дух. Брат Госсен был тучен, ходьба вызывала у него отдышку. Теперь портреты смотрели ему в спину, но волнение уже улеглось, и чувства Контакта больше не было. Зато холод начал пробираться под теплую шерстяную мантию и водить ледяными пальцами по хребту. В Башне Командоров печи никогда не топились, даже в такие лютые морозы, как в эту зиму. Истинная аскеза не терпит никаких послаблений.
Дверь в покои командора была закрыта. Заклинатель сложил пальцы в знак Отворения Врат и произнес заклинание.
- Входи, мастер Госсен! - раздался голос из тьмы под сводами.
Дверь открылась. Госсен повернулся к послушнику, который нес за ним запертый ларец и забрал у него ношу.
- Уходи, - велел он.
Послушник преклонил колено, поцеловал край мантии заклинателя и пошел по галерее обратно. Госсен проводил его взглядом, и лишь когда послушник скрылся в глубине галереи, вошел в открывшуюся дверь.
Это было его право - приходить к командору в любое время. И его обязанность, если заклинатель получал важные известия. И хотя на дворе была глубокая ночь, Госсен не сомневался, что Гариана обрадует новость, которую он сообщит, а еще больше - то, что лежит в его ларце.
В покоях командора пахло сыростью и мышами. Сам Гариан стоял на коленях у пюпитра со свитком Устава на нем. Госсен вздрогнул, когда, шагнув к алтарю, увидел в свете масляной коптилки лицо главы ордена - оно застыло, губы подергивались, глаза казались стеклянными. Верхняя часть его тощего костлявого тела была обнажена, и на плечах и спине кровоточили свежие рубцы от семихвостой плетки, которая лежала под свитком на деревянной подставке. Изодранная в лохмотья грязная роба была пропитана кровью.
- Отец Гариан! - позвал Госсен.
- Зачем ты здесь? - глухо ответил верховный инквизитор, не поворачивая головы.
- Я пришел с новостями, отец мой.
- Твое дыхание пахнет мясом. Ты носишь теплый плащ, брат Госсен?
- Я... (О Всемогущий, вот почему эти портреты так на него смотрели!). Там, снаружи, сильный мороз, отец мой, и я...
- Я не осуждаю тебя, и вот доказательство, - Гариан шагнул к заклинателю и поцеловал его. - Ты мой брат, я не могу судить тебя.
- Вот! - Госсен сорвал с себя шерстяной плащ и бросил на пол. - Мне он не нужен.
- Надень его, брат Госсен. Устав Братства не запрещает нам носить теплую одежду и есть мясо дважды в неделю. Я упрекнул тебя, но в твоих поступках нет ничего, что нарушило бы устав ордена. Ты чист передо мной и перед братством.
- Это мороз сделал меня слабым, он так терзал меня, отец мой!
- Мороз, - сказал Гариан. - Не за окнами мороз. Он в сердце нашем. Он заморозил тот праведный гнев, ту ревность о деле Божьем, которые должны пылать днем и ночью. А мы позволили им угаснуть. Но я заставлю этот холод отступить! Я заставлю!
- У меня хорошие известия с юга, отец мой. Братья перехватили охотника, посланного язычниками в Грей за эликсиром.
- И где эликсир?
- Здесь, - Госсен открыл ларец и показал филактерию, привезенную гонцом из Пойханда.
- А нечестивец?
- Брат Этардан сообщил о его смерти.
- Еще один враг повержен, - Гариан взял ларец, достал флакон и поднес его к свету. - Последний флакон, который был нужен для нашей победы. И ты даже представить себе не можешь, Госсен, как он был необходим! Ты принес весть, которую я с трепетом в душе ждал все последние дни.
- Я счастлив это слышать, отец мой.
- Еще новости?
- Из Кревелога приходят новые известия о Восставших. Их множество. Не думает ли командор, что...
- Ты сомневаешься в могуществе Братства, Госсен?
- Я лишь боюсь, что вера может оставить людей в такое тяжелое время.
- Вера! - Гариан шумно вздохнул. - Во что веришь ты, брат Госсен?
Заклинатель не ожидал такого вопроса и потому испугался. Раньше Гариан никогда не спрашивал его о вере. Никого в Братстве об этом не спрашивали.
- Я? - ответил он после затянувшейся паузы. - Я верую в...
- Бога нашего, не так ли? В Бога вечного, нерожденного и неумирающего, всесильного и всеведающего, в его святых и пророков, в их деяния и мучения их, за веру принятые? Символ веры, Госсен. Всего лишь символ веры, который каждый из нас будет помнить даже тогда, когда забудет свое собственное имя и имена своих отца и матери. Но ты не понял мой вопрос - я спросил тебя о вере. Что есть вера, брат Госсен?
- Вера - это... это основа. Это жизнь.
- Нет, брат мой. Вспомни слова пророка Аверия: "Я построил башню несокрушимую, имя которой Вера, в которой живет Бог." Хорошо сказал. И верно: вера и впрямь похожа на башню, которую строим мы с тобой и те, кто разделяют наши взгляды. Непрестанно, терпеливо, кирпич за кирпичом. Мы строим ее и не задумываемся над главным - а кто в ней живет? Кто занимает верхний этаж, который мы называем Царством Божьим? Мы, строители, которые, надрываясь и обливаясь потом, день за днем, час за часом кладем камни этой башни, не видим того, кому принадлежит возводимое нами здание. Смешно, правда?
- Отец мой, я не понимаю...
- А теперь представь, брат мой Госсен - что будет, если фундамент, который мы зовем Верой, растрескается или осядет? Если башня начнет рушиться на наших глазах и превратится просто в кучу камней? Не увидим ли мы в этот момент, что башня, в которую мы вложили столько труда и сил, на самом деле пуста, и населяют ее лишь призраки, придуманные нами? - Инквизитор повернулся к Госсену и смерил его тяжелым взглядом. - Что ты будешь делать, брат мой, если не найдешь Бога в доме, который ты для него построил?
- Я... я даже не могу такое представить, отец мой.
- А я могу. Более того - я понял, что истинная вера не имеет ничего общего с теми миражами, в которые верят глупцы и трусы. Ты хорошо помнишь Свиток Чтения, брат Госсен?
- Смею думать, что да, отец мой.
- Тогда вспомни эпизод с тремя девами.
- Господне Чудо в агаладском храме? - Госсен с трудом проглотил внезапно вставший в горле противный ком. - Пророк Габий пришел в храм язычников и увидел, что там отпевают трех девушек, в одну ночь убитых неизвестным злодеем. Он увидел горе родителей, и, пожалев их, силой, полученной от Бога, оживил девушек. Увидев это чудо, горожане разрушили языческий храм и приняли истинную веру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
