Я глубоко вздохнула, не понимая всей правды, пока она мне не сказала.
— Пока мой телефон был выключен, я чувствовала себя менее напряженной, — я наклонила голову на бок. — Я имею в виду, до всего этого безумия, связанного с поцелуем Маттео.
— Просто запомни, когда вернешься назад, никаких сплетен. Мы всё еще не читаем их.
— Не читать их, заметано, — согласилась я.
Мелисса протянула свой мизинец в мою сторону, и я обхватила его своим мизинцем.
Я шла по терминалу аэропорта JFK, на ходу включая свой телефон. Я нашла номер Маттео в списке контактов. Понимая, что я больше никогда не воспользуюсь им, чтобы попросить довезти меня, особенно сейчас, я удалила его. Надеюсь, это поможет доказать Джеку, что этот ужасный поцелуй ничего не значил для меня. Я вообще не буду разговаривать с Маттео до конца своей жизни, и ничего страшного со мной не случится.
После того, как я получила свой чемодан, я пошла к очереди на такси. Но, приближаясь к выходу, я начала чувствовать себя неважно. Вернувшись в Нью-Йорк после того, как провела какое-то время в Лос-Анджелесе, у меня сложилось такое ощущение, словно я побывала в другой вселенной. Моя жизнь казалась такой разной, в зависимости от штата, в котором я была. Я не могла спрятаться в Нью-Йорке. Даже несмотря на то, что в Южной Калифорнии в сотни раз больше фотографов, там мне было легче спрятаться. Или просто я знала места, где лучше всего прятаться?
Я подъехала к зданию, где располагалась наша квартира. У входа кружили три папарацци. Они должны были знать, что я и Джек в отъезде. Почему тогда они здесь торчали? Я старалась выглядеть равнодушной, но они узнали меня в тот момент, когда я доставала чемодан из багажника такси.
— А где твой друг, Кэсси?
— Как долго ты обманывала Джека?
— Почему тебя привез не Маттео?
— Ты на самом деле заставила Джека оставить Кристалл?
— Ты уезжала с Маттео?
И снова я вернулась в ад. Я наклонила голову, и под крики репортеров направилась в сторону вращающейся двери у входа в здание. Я повернулась спиной к камерам, пока ждала, когда откроются створки лифта, чтобы я смогла спрятаться там от посторонних глаз.
Войдя в квартиру, я отметила беспорядок, который оставил после себя Джек. В раковине стояла грязная посуда. Может быть, он не думал, что я вернусь так скоро? Или, возможно, он решил, что я больше не вернусь? Я подавила свои тревожные мысли и начала убирать беспорядок. Я хотела написать Джеку сообщение о том, что я вернулась, но вспомнила, что он просил меня оставить его в покое. Мне не нравилось быть дома без него.
Я проиграла по всем статьям. Я не могла быть без него в Лос-Анджелесе. Я не могла быть без него здесь. Настало время, престать перекладывать ответственность на Джека за вещи, которые он не совершал. И я, в самом деле, не хотела прожить свою жизнь без него, и потому мне следовало вести себя соответственно. Быть сильной и верить, что он достаточно сильный, чтобы справиться с моим эмоциональным багажом. Решив, скрыть свои проблемы от него, я только взвалила себе на плечи дополнительную ношу. Ведь Джек никогда не просил меня делать этого. Это был выбор, который я сделала сама, пытаясь облегчить заботы Джека, но в итоге, получилось только хуже.
Следующие два дня я провела на телефоне, общаясь то с Мелиссой, то с Норой, пока те работали над деталями будущей статьи. Нора была рада помочь, но дала ясно понять, что должна знать все подробности этой истории, особенно сейчас. Она была решительно настроена напечатать эту историю так скоро, как только будет возможным, апеллируя тем, что чем дольше мы будем ждать, тем сильнее может обостриться ситуация. Я сказала ей, что поговорю с Джеком, как только он приедет домой, надеясь, что он все еще будет разговаривать со мной. Мелисса и Нора явно что-то замышляли, я чувствовала, но не хотела признаваться себе в этом.
В день приезда Джека я не находила себе места. Вышагивая взад-вперед по квартире, я затаила дыхание в ожидании. Мое внимание привлекла бутылка вина, пока я ходила по квартире, поэтому я остановилась и налила себе стакан. Я отчаянно нуждалось в том, чтобы успокоить нервное возбуждение, нахлынувшее на меня.
Я вышла на балкон и прислонилась к перилам, пока летний зной обдавал жаром мои плечи. В зданиях напротив начал загораться свет, и я потягивала вино, наблюдая за тем, как оживает город. Этот город обладал собственной магией. Только надо было знать, куда смотреть.
Входная дверь хлопнула, я обернулась и увидела Джека. Он стоял в прихожей и смотрел на меня. Я хотела прыгнуть в объятия его накаченных рук, но сдержала себя и медленно двинулась ему навстречу. Он выглядел так чертовски привлекательно в черных брюках, белой рубашке и черном галстуке. Я боролась с соблазном сорвать с него одежду и бросить её кучей на полу.
— Привет, — он коротко кивнул в мою сторону, его голос не выражал никаких эмоций.
— Привет, — мягко ответила я, опасаясь, что это мог быть конец наших отношений.
— Когда ты вернулась? — он бросил взгляд в сторону кухни и гостиной.
— Несколько дней назад.
Он положил сумки себе под ноги и открыл холодильник. Достав бутылку пива, он снял крышку и сделал большой глоток.
— Джек, послушай, — начала я, не в состоянии терпеть дольше это напряжении между нами.
Его глаза расширились, когда он подошел к кухонному столу, отодвинул стул и опустился на него.
— Я весь во внимании.
— Прости меня за всё. Я должна была рассказать тебе о поцелуе в ту же секунду, как это случилось, но я хотела просто забыть об этом. И прости меня за то, что я убежала, даже не дав тебе шанс объясниться. Я поняла, что, на самом деле, поступила глупо, и обещаю, что буду работать над собой. Если ты позволишь мне исправиться, я постараюсь сделать это.
Мою грудь сдавило, пока я смотрела на него, пытаясь прочитать по его лицу хоть что-нибудь, прежде чем продолжила.
— Оставить тебя здесь одного, разбираться с последствиями статьи Кристалл, было неправильно с моей стороны. Ты был прав, когда сказал, что я не принимала во внимание твои чувства. — Я на мгновенье отвела взгляд, прежде чем снова посмотрела на него. — Я никогда не думала о том, что чувствуешь ты. Я думала только о себе. И мне очень стыдно признаваться тебе в этом, но это правда.
Я сделала два коротких, восстанавливающих вдоха.
— Джек, я знаю, что я несовершенна, но я надеюсь, что ты еще не готов порвать со мной. У меня нет подарков, любовных писем и чего-то еще, что дарил мне ты. Но я могу дать тебе мое слово, мое обещание и мою клятву, что я не буду себя больше так вести, — я смогла слегка улыбнуться, и мне показалась, что черты его лица смягчились.
