Читаем без скачивания Добро пожаловать в мир, Малышка! - Фэнни Флэгг

21 сентября она сидела в саду на качалке для влюбленных, и тут у нее в голове всплыло имя: Джерри О'Мэлли. Чем дольше она о нем думала, тем больше привлекала ее эта мысль. Она его не слишком хорошо знает, но доверять ему можно. Он точно не связан с телевизионным бизнесом. Она была его пациенткой, и все, что она ему расскажет, должно оставаться тайной, так ведь? Вечером, когда позвонила доктор Диггерс, Дена спросила:

— Вы ведь хорошо знаете Джерри О'Мэлли, да?

— Да, а что?

— Вы ему доверяете?

— Жизнь доверила бы. А что?

Дена объяснила, что решила выяснить, что случилось с матерью. Доктор Диггерс обрадовалась: как раз на это она и надеялась.

— Отлично. Я могу чем-то помочь?

— Спасибо, но проблема в том, что я не могу искать сама, по очевидным причинам. Мне нужно найти посредника, который сказал бы, что ищет свою родственницу, чтобы не впутывать мое имя. Думаете, Джерри поможет, если его попросить?

Диггерс подумала, что Джерри, возможно, спрыгнул бы с небоскреба, попроси его Дена.

— Звоните ему, — сказала она. — Сейчас же.

Он ответил сразу:

— Алло, здравствуйте.

— Джерри, это Дена.

— Дена, здравствуйте, — поздоровался он второй раз. — Вы вернулись?

— Я еще в Миссури.

— Скоро вернетесь?

— Джерри, в том-то и дело. Не знаю. У меня проблемы. Большие проблемы, если честно, и мне нужна помощь.

— Вот как. — Он потянулся к своей красной бейсболке, приносящей удачу, и надел ее. — А что стряслось?

Она рассказала ему про исчезновение мамы и прочитала письмо от Капелло.

— Кто этот идиот? — спросил Джерри.

— Мой старый знакомый. Очень опасный человек.

— Но это же чепуха, он просто пытается вас шантажировать. Вы же знаете, что это ложь. Почему нельзя объявить, что он блефует?

— Потому что я не знаю, правда это или ложь.

— В каком смысле?

— Ну… мама же говорила по-немецки.

— И что?

— И никогда не фотографировалась.

— Дена, — сказал Джерри, — многие люди не любят фотографироваться. Не давайте этому придурку запугать вас. Ваша мама была не больше шпионом, чем я.

— Джерри, вы ее не знали. Даже я не знала ее по-настоящему. Я всегда ощущала, что с ней что-то… не так. Почему еще человек будет так исчезать?

— Да найдется тысяча причин. Может, она встретила мужчину. Может, ей надоело быть матерью, это частенько случается. Но, Дена, вы не должны позволять этому негодяю отнимать у вас работу. Если не хотите возвращаться — это одно, но тут же шантаж! Вы не должны спускать ему это с рук.

— Придется, — сказала Дена. — Нет выбора.

— Неправда, есть. Выход должен быть. Поговорите с адвокатом. Подайте на него в суд за дискредитацию.

— Вы не знаете Сидни. Он только и ждет, чтобы я подала в суд, чтобы вся эта гадость выползла на поверхность.

— Но ведь это неправда.

— А ей и не обязательно быть правдой. К тому же я не желаю, чтобы мамино имя трепали в газетах. А мое имя сделает из этого сенсацию. Я ничего не могу предпринять, поверьте. Как вы не понимаете? Я не могу с ним бороться. Это меня убьет. У меня больше не осталось сил.

Джерри понял, что она права.

— Да, конечно. О чем я вообще думал. Простите, но мне так захотелось придушить этого парня! Не волнуйтесь, мы придумаем, как вас не впутывать. Забудьте об этом психе, он не стоит вашего здоровья. Давайте сосредоточим усилия на том, чтобы избавить вас от лишних волнений. Прежде всего нужно выяснить, что случилось с вашей мамой. А потом уже подумаем, что делать с этим типом. Дена, вы мне доверяете?

— Да.

— Хорошо. Я хочу, чтобы вы жили спокойно и позволили мне заняться этим. У меня есть друг в Вашингтоне, которому я могу позвонить, мой школьный приятель, ему тоже можно доверять. Чем скорее мы все выясним, тем лучше, чтобы вам больше не гадать. Так? Вы согласны?

— Да… Наверное.

— Вы жили с этим столько лет совсем одна, но вы больше не одна. Я с вами, вы слышите?

У Дены было ощущение, будто с груди сняли камень весом в сто фунтов.

— Да.

Мак, Норма и тетя Элнер сидели в гостиной, когда Дена объявила, что хочет больше узнать про свою мать. Тетя Элнер отреагировала на новость таким образом:

— Ну, она была красивая, это точно. Когда она вышла из поезда… мы все так и сказали, да, Норма?

Норма испуганно посмотрела на Мака. Тот задумчиво произнес:

— Малышка, если ты этого хочешь, видать, тебе это нужно.

Норма нервно вскочила:

— По-моему, нам всем следует прогуляться. Не знаю, как вы, а я лично умираю от духоты. Говорят, после обеда полезно пройтись.

— Да посиди ты минуту, Норма, — сказал Мак. — Дена, у тебя есть какая-то причина этим интересоваться, кроме обычного и естественного любопытства?

Она не сказала им об угрозах Капелло.

— Просто подумала, что пора бы узнать. Вдруг она еще жива. Я знаю, дедушка нанимал кого-то и ее не нашли, но это было когда? Двадцать с чем-то лет назад. Теперь столько новых способов отследить людей.

— Значит, ты намерена ее найти? — спросил Мак.

— Да. Или у меня есть причина, чтобы не искать?

Норма взвыла:

— О-о, я так и знала, что мы приняли неверное решение, несмотря ни на что. Я все время Маку твердила. А теперь вон как повернулось.

— Норма, успокойся, никто не принимал неверных решений. Принеси коробку.

Дена спросила Мака:

— О чем это она?

Норма встала и поплелась в спальню, бормоча под нос:

— Нет, у меня точно будет нервный припадок, обещаю.

Тетя Элнер, не совсем понимая, что происходит, улыбнулась:

— Ох и красотка она была, доложу я тебе, носила такую чудесную шляпку набекрень. Похожую на блинчик с вуалькой.

Норма вернулась и протянула Маку жестяную коробку:

— Сам ей отдай, я не могу.

— Что это? — спросила Дена.

— Письмо, Малышка, — сказал Мак. — Письмо из детективного агентства, куда обращался твой дедушка. В то время я посчитал, что оно не принесет тебе добра, но теперь, коли ты намерена продолжать, тебе нужно знать. — Он вынул письмо из коробки.

Норма сказала:

— Кто-нибудь кроме меня хочет еще кофе? Мне, конечно, нельзя, но не могу удержаться.

Дена развернула письмо. В глаза сразу бросилась одна фраза: Согласно нашим записям, такого человека не существовало.

— Мак, что это значит?

— Это значит, что она жила под чужим именем.

Тетя Элнер сказала:

— Может, ей не нравилось ее настоящее имя. Если бы я не вышла замуж за Шимфесла, я бы так ни за что не звалась. Я бы сменила фамилию на Джонс… Но ему я этого не говорила!

На следующий день телефон Дены зазвонил.

— Мисс Нордстром?

— Да.

— Это Ричард Лук из Министерства иностранных дел.

У Дены сердце ушло в пятки.

— Да?

— Насколько я понял Джерри О'Мэлли, вам нужно помочь кого-то разыскать?

Какое облегчение, он звонит не ради того, чтобы сообщить Дене неприятные новости. Она оказалась не настолько готова к правде, как думала. Дена села, и кошка запрыгнула ей на колени.

— Да. И что вам сказал Джерри О'Мэлли?

— Мисс Нордстром, Джерри ввел меня в курс дела, и я полностью отдаю себе отчет в том, как необходима конфиденциальность. Могу вас заверить, ваше имя не всплывет в ходе расследования.

Дена немного напряглась от слова «расследование», но сказала:

— Спасибо, я вам очень благодарна. Вы знаете про письмо?

— Про эту чушь относительно немецкого шпионажа? Не беспокойтесь, мы с подобными вещами и раньше сталкивались, и ничего, справлялись. Мы докопаемся до сути и не станем вас вмешивать, обещаю. Мне от вас нужно одно: чтобы вы прислали все, что у вас есть, — документы, письма, фотографии, имена друзей или знакомых. Иногда они могут поведать гораздо больше, чем записи из архивов. Вы сможете это сделать?

— Да.

— Хорошо. Тогда с этого и начнем.

Она могла послать ему всего ничего: одну фотографию, письмо, которое накануне отдал ей Мак, письмо от Капелло да имя женщины, танцевавшей у «Рокеттов». Других друзей, насколько было известно Дене, у матери не было.

Опустив письмо в ящик, она в тот же миг об этом пожалела. По дороге домой снова спросила себя, почему же мама сменила фамилию. Была шпионкой? А что, если она до сих пор жива? Что, если ее найдут и арестуют? Посадят? Что, если на ее совести будет убийство родной матери? Дойдя до дому, Дена уже была в дикой панике и с трудом набрала номер телефона, так ее трясло.

Джерри занимался с пациентом, и она оставила сообщение. Посмотрела на часы. Еще двадцать одну минуту ждать, пока он выслушает сообщение и перезвонит, и она двадцать одну минуту плескала себе в лицо холодной водой и ходила из угла в угол. Когда раздался звонок, она была уже почти в истерике и не могла даже сидеть, только лежать на полу, а кошка ходила по ней, принимая это за игру.