Не слушая его ворчание, она обошла вокруг стола и остановилась рядом с его креслом. Нежно погладив его припухшую от синяков щеку, она сказала:
— Именно для этого я и пришла. Сегодня вечером твое тело и душа получили столько ударов, и как женщина, которая тебя любит, я должна поцеловать и успокоить твои раны.
Он дернулся от ее нежного прикосновения и посмотрел на нее.
— Черт возьми. Пенелопа! Я же просил не любить меня!
— Разве я когда-нибудь делала то, что ты мне говорил?
Он что-то пробурчал в ответ.
Пенелопа уверенно прервала его ворчание:
— Верно, никогда. И сейчас не собираюсь слушать тебя, тем более что твои слова явно противоречат нашим заветным желаниям.
Недоверчиво фыркнув, он повернулся на своем вращающемся кресле спиной к ней.
— И с каких это пор твоим заветным желанием стало стремление связать себя с сумасшедшим? — проворчал он, доставая из коробки следующую сигару. — Мне кажется, это самый верный способ искалечить свою жизнь.
Теперь настал черед Пенелопы фыркнуть. Достаточно. Она сыта по горло дурацкими рассуждениями Сета Тайлера. Не зная, поцеловать его или ударить, она схватилась за спинку кресла и повернула его к себе. Не успел он возмутиться, как она уселась к нему на колени и вытащила сигару у него изо рта. Обхватив его голову руками и заставив смотреть себе в глаза, она воскликнула:
— Посмотри на меня, Сет, и послушай! Я люблю тебя, и ты сам признался, что тоже любишь меня. Мне кажется, если мы можем любить друг друга после всего, что натворили, то нам судьбой предназначено быть вместе.
Громко и скептически хмыкнув, Сет попытался отвести взгляд, но она не дала.
— Хватит тебе быть глупцом! Наша любовь — настоящее, подлинное чувство, а не простое увлечение, и нельзя делать вид, что ее не существует. Она разгорается все сильнее.
— Пенелопа… — начал было он.
Она приложила палец к его губам, заставив его замолчать.
— Нет. Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты опять будешь говорить, что не позволишь мне растрачивать свою жизнь, любя сумасшедшего. — Она покачала головой. — Но разве ты не видишь, что я не могу иначе? И если я не смогу подарить тебе свою любовь, то моя жизнь превратится в пустые и бесполезные часы, проведенные в думах о тебе. Я не могу жить без тебя.
Сет застонал и закрыл глаза, но Пенелопа успела заметить промелькнувшую в их темной глубине боль.
Желая обернуть к своей выгоде его внутреннюю борьбу и победить в этом сражении, она обвила руками его шею и умоляюще произнесла:
— Пожалуйста, Сет, не заставляй меня растрачивать впустую свою жизнь. Позволь наполнить ее взаимной любовью. Для нас не все потеряно, и мы можем вместе прожить прекрасную жизнь.
— Пожалуйста, — взмолился он, в его хриплом голосе смешались отчаяние, горе и страсть. — Пожалуйста, не говори так. Я не вынесу этого.
Сделавшись непреклонной, потому что в глубине души она понимала, что это, может быть, ее последний шанс, Пенелопа решилась на отчаянный шаг.
— Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что ты не хочешь меня. — Она прижалась к нему лицом, и их учащенное дыхание смешалось. — Скажи, что не любишь меня. Ну, давай, и я никогда больше не потревожу тебя.
Казалось, он молчал целую вечность. Потом его ресницы поднялись, открыв совершенно пустые, как у мертвого, глаза. Его лицо не выражало никаких чувств, он снял ее руки со своей шеи и оттолкнул ее. Окинув Пенелопу с ног до головы бесстрастным взглядом, он посмотрел ей прямо в глаза.
У Пенелопы сердце сжалось от страха, пока она ждала, когда он скажет слова, которые разрушат их будущее. Она была так уверена в его чувствах к себе, так надеялась, что ее любовь сможет сокрушить его ужасные страхи! Но теперь ясно, что она ошибалась.
Сжав губы в жесткую линию, он начал:
— Я не хочу тебя и… — Тут напускное хладнокровие покинуло его, и у него перехватило дыхание.
— Сет? — прошептала она, высвободившись из его рук, чтобы прикоснуться к его лицу. Он выглядел ужасно. Переживания сильно исказили черты его лица, и она едва сдержала рыдания при виде его страданий.
— Я не могу. Да простит меня Бог, я не могу сказать этого. Я люблю тебя, — простонал он. — Я так сильно люблю тебя, что хотел бы поскорее сойти с ума, чтобы хоть так избавиться от адского желания обладать тобой.
— А что, если ты не сойдешь с ума? Тогда ведь ты просто разрушишь наше счастье, — возразила она, надежда вновь воскресла в ее сердце. — Так почему бы нам не сделать ставку на любовь вместо смерти? Я хочу поставить на нас. А ты не хочешь того же? — Ее голос стал волнующим и нежным. — Пожалуйста, Сет, дай шанс нашей любви. Ты не проиграешь, что бы ни случилось, я обещаю.
— Я хочу любить тебя… больше всего на свете. — Его голос задрожал от волнения. — Но я… я боюсь. — Слезы появились у него на глазах вместе с этим признанием. — Я… я… — Он замолчал, а когда наконец снова смог заговорить, его голос был еле слышен: — Помоги мне, пожалуйста. Помоги мне найти мужество, чтобы поверить в наши мечты.
Пенелопу до глубины души потряс вид Сета, всегда такого сильного и самоуверенного, теперь плакавшего и просившего о помощи. Но она понимала, что этот момент является переломным для них и, только освободившись от своих страхов, он сможет обрести душевное равновесие, которое позволит ему наконец принять ее любовь.
Стараясь облегчить ему боль и страдания, она потянулась вперед и поцеловала его в соленые от слез губы.
— Я здесь, любимый, и я помогу тебе. Я всегда буду рядом с тобой, — нежно произнесла она, обняв его и крепко прижавшись к нему. Осторожно, чтобы не коснуться раны, она положила его голову себе на плечо и стала гладить его по волосам. — Поплачь, родной. Ты так долго сдерживал все в себе.
Глухой звук, казалось, вырвался из глубины души Сета, и он совершенно сник. Крепко сжав ее в объятиях, он спрятал лицо на ее шее и дал волю своим чувствам.
Тяжелые глухие стоны вырвались из его груди, ясно показывая, какая мрачная завеса безнадежности затеняла его душу. Его горячие слезы, падавшие на ее голые плечи как капли летнего дождя, говорили о сильных муках во имя спасения. А судорожные рыдания и затрудненное дыхание свидетельствовали об отчаянии, которое невозможно выразить словами.
Долгое время, пока Пенелопа просто держала его голову, поглаживая волосы, она тихо шептала о своих мечтах и об их будущем. От ее ласковых прикосновений и нежного голоса его глухие рыдания постепенно затихали и скоро прекратились. Она тоже замолчала. Совсем потерявшись во времени, они сидели, крепко обняв друг друга. Он ощущал себя физически усталым, но воскресшим духовно, а она молча благодарила Бога за то, что могла снова любить Сета. Они оба чувствовали себя так, словно наконец добрались до дома после долгой дороги.
