— Довезешь нас до парка на Пушкина, — приказала Василиса, — и я отпущу тебя.
В сознании не привыкшего повиноваться человека нарастали паника и сопротивление. В отличие от него собаки любили Василису и не видели ничего странного в том, чтобы подчиниться ей.
— Не выполнишь, и я сотру тебя, — спокойно закончила она.
Страх сделал свое дело, человек послушно вернулся в машину, Василиса вместе с собаками села назад. Весь путь ее не покидало страшное напряжение. Ей казалось, еще немного, и ее тело раздуется как шар и лопнет. Зерно в груди прорастало тьмой, оплетало сердце и душу длинными побегами, а у Василисы не было ни сил, ни желания ни бороться с ними, ни бояться их. Это было уже неважно.
Человек остановил машину у парка. Парка, в котором они с Кощеем провели столько времени вместе. Проехать еще немного, и будет Контора.
— Повернись, — приказала Василиса, и мужчина поспешно вывернулся, чтобы она увидела его лицо.
— Ты забудешь про меня, — сказала она. — Ничего и никого не было. Ты просто свернул не туда. Уезжай отсюда.
Прежде чем выйти из машины, Василиса бросила взгляд в зеркальце заднего вида. Радужка и белок слились воедино, налившись чернотой. Вот теперь никто не смог бы сказать, что она не жена своему мужу.
Доберманы послушно шли следом, пока Василиса окольными путями добиралась до места. Беседка была давно заброшена, полуразрушена, ее окружали почти непроходимые заросли. Но Кощей как-то показал ее ей во время прогулки. Кому еще он ее показал? Как он посмел?
Она шла и чувствовала легкий флер чужой магии. Кто-то пытался прикрыть путь, отвести глаза, не дать случайным прохожим забрести сюда. Василиса сметала сплетенную сеть как паутину. Кусты послушно раздвигали перед ней ветви. Псы неслышно ступали следом. Василиса прошла еще немного и увидела ее. Со спины женщина показалась ей знакомой. Длинная коса с проседью, уложенная короной вокруг головы… Ветка хрустнула под ногой Василисы, и женщина обернулась.
Это была Варвара.
Это мог быть кто угодно. Любая. Молодая или зрелая. Красивая или не очень. Глупая, умная, стройная, полная, хохотушка или чопорная девица… Но это была Варвара.
Варвара, которая относилась к ней как к дочери. Варвара, которая поила ее своими сборами и вела с ней долгие задушевные беседы. Варвара, которая так радовалась, когда к ней вернулась память. Варвара, которая всегда очень уважала Кощея.
Только ли уважала?
Марья в голове попыталась что-то сказать, но Василиса подавила ее, не задумываясь. Тьма внутри выпустила бутоны, и они распустились кровавыми цветами.
— Василиса? — удивилась Варвара.
На ее лице отразилось недоумение, но Василиса хотела, чтобы на нем был страх. Ужас. Паника. Она сделала еще несколько шагов вперед.
— Как ты посмела? — прошептала Василиса и сжала кулак.
Доберманы обогнули ее и направились к Варваре, пригибаясь к земле и скалясь. Варвара попятилась, и Василиса наконец узрела то, чего так желала.
— Почему вам всем кажется, что вы имеете на него право? — с тоской спросила она. — Почему вы все пытаетесь забрать его у меня? Я и так делю его с его троном! Так почему?
— Василиса, ты все не так поняла! — воскликнула Варвара.
Доберманы остановились в метре от нее, и их утробное рычание резало вечернюю тишину. Василиса могла отдать приказ, и они разорвали бы ее на мелкие кусочки. Варвара была слишком напугана, чтобы воспользоваться силой, да Василиса и не дала бы ей. «Убей, — шептала тьма внутри. — Отомсти». Но Василиса знала способ лучше.
— Я докажу, — прошептала она, — я докажу, что я его жена и что я одна имею на него право. Может быть, тогда вы все отстанете от нас.
Она закрыла глаза и нащупала это в себе. Магия — это намерение, помноженное на чувство, пропущенное через силу. Теперь у нее было вдоволь и того, и другого, и третьего. Вчера Кощей сказал, что только она — Василиса — его жена. Во всех мирах. А Варвара была дочерью морского царя, а он был подданным Кощея. Значит…
— На колени перед своей царицей, — приказала она, поднимая подбородок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Варвара дернулась, но устояла.
— Василиса! — взмолилась она, но эта мольба лишь сильнее разозлила ее.
— Я сказала, на колени! — гаркнула Василиса.
И Варвара упала на колени, словно кто-то толкнул ее вперед и подставил подножку.
Василиса улыбнулась. Тьма в груди довольно затрепетала лепестками своих цветов и потребовала пить. Потребовала крови. Сопротивляться ей было так сложно.
— Умоляй, — предложила Василиса.
И в этот момент откуда-то из-за кустов выпрыгнул Баюн. Доберманы повернулись к нему и зарычали еще ниже, но он не обратил на них никакого внимания. Шерсть его стояла дыбом, глаза сверкали золотом, острые железные когти вспороли землю, когда он приземлился. Василиса никогда не видела его за пределами территории Конторы, и это на мгновение отвлекло ее, но только на мгновение.
— Ты что творишь?! — заорал Баюн.
Его слова ранили. Сейчас Василиса не была готова выслушивать обвинения в свой адрес. Баюн… Ей было жаль тратить на него слова. И она сделала то, что много раз в ее присутствии делал Кощей. Подчинила его взглядом.
Баюна распластало по земле.
— Василиса, — прохрипел он. — Прекрати… Это не ты…
— Да, — спокойно согласилась она. — Я больше не та девочка, который ты помыкал и которой не забывал раз за разом высказывать свое «фи» в отношении ее брака. Я царица Нави. И теперь ты будешь слушать меня.
— И ты считаешь такое поведение достойным царицы?
Ей стоило большого труда сдержаться и не спустить на него собак. Пусть бы умер от их зубов и когтей. Закономерная смерть для подзаборного кошака. И все же… Если сейчас она убьет его и Варвару, то как потом будет доказывать, что Кощей ее? Нет, сейчас рано.
— Это не тебе решать, — ответила Василиса. — Только Кощей вправе сказать, что достойно и что недостойно царицы Нави.
— Ты много на себя берешь, — сквозь зубы прорычал Баюн.
У Василисы мелькнула мысль, что он злит ее специально, но только вот зачем? Рядом всхлипнула Варвара, и Василиса отвлеклась.
— Не веришь? — вскинула бровь она. — Хочешь доказательств?
— Хочу, — ответил Баюн.
Василиса закрыла глаза.
Навь была пограничным царством со всеми мирами, и ее дети лезли в них из всех брешей. Они питались страхом, гневом, печалью и скорбью и были вечно голодны, а в царстве мертвых им поживиться было особо нечем, ведь там не было живых. И глупо было полагать, что их нет в этом мире.
И она позвала. И почувствовала, как приказ прийти и преклонить колени перед царицей эхом метнулся во все стороны. Оставалось только немного подождать, ведь ее поданным нужно было время, чтобы добраться до нее. Василиса перевела победный взгляд на Баюна и внезапно обнаружила, что он скалится в улыбке.
— Он тоже придет, — выдохнул он.
И Василиса поняла. Баюн провоцировал ее, чтобы ее услышал Кощей.
Повинуясь ее порыву, Мунин прыгнул вперед, целясь зубами в шею кота, но Василиса перехватила его и увела в сторону.
Нет. Кощей ценил Баюна. Нет, нет, нет… Поведение, недостойное царицы… Что он скажет, когда увидит…
Она взглянула на Варвару. Та все еще сидела на земле, устремив взгляд вниз. Бледная от ужаса, она то и дело всхлипывала. Наверное, прощалась с жизнью.
Василиса подошла ближе и присела рядом с ней на корточки.
— Смотри на меня, — позвала она. — И отвечай правду. Ты спала с ним?
Варвара с трудом подняла голову.
— Царица моя, — прошелестела она. — Я никогда не посягала на вашего мужа. Ни на деле, ни в мыслях. И он верен вам.
Василиса отпрянула.
Боги, что она творит.
Она хлопнула себя по бедру, подзывая собак. Нужно было отпустить и Варвару, и Баюна. Но она не могла позволить им пойти за ней или позвать на подмогу. Что же делать?
И тут она услышала это. Пространство наполнилось неясным гомоном, шепотом, кряхтеньем и скрежетом. Ее подданные. Они пришли, чтобы выразить ей свое почтение.
