было вполне достаточно. Теперь же встала задача начать строительство дорожной сети, и заложить ее нужно будет с максимальной для этого времени точностью. Поэтому я и воспользовался выпадающей дважды в году возможностью определить южный географический полюс по солнцу. В полдень, когда тень от вбитого в землю колышка стала самой короткой и прекратила двигаться, наше светило указало точно на него.
После этого, с утра и до самой темноты, мы занимались разметкой дорог. Сейчас это сделать было чуть проще, чем летом — все окрестные озера и Аркаим с его притоками скованы толстым слоем льда. К тому же уставшие от безделья подростки и взрослые мужики охотно вызвались мне помочь. Люди выстраивались в прямые линии, переставляли примитивные нивелиры, отсчитывали шаги землемерного циркуля и натягивали длинные веревки. Но главное — убирали с пути деревья и кусты, перекрывающие прямую видимость и мешающие работе. Сотня неандертальцев с железными топорами — это реальная сила…
На коррекцию четырех старых дорог и разметку четырех новых, расходящихся по диагоналям от центра, у нас ушло пять недель. Работа была очень сложной, особенно по направлениям на северо-восток и северо-запад, где лес стоял вообще не тронутым. Сначала полностью спрямили первые десятикилометровые участки дорог, ведущих к руднику и шахте, затем продолжили ещё дальше в степь дорогу к охотничьему лагерю. Эти участки и так были практически ровными, их изначально прокладывали по прямой, так что времени это заняло немного. Затем скорректировали уходящую на север узкую тропу, проложенную рыбаками и охотниками. И только после этого принялись за диагональные магистрали. Правильность направления дороги на всей ее протяженности проверяли и уточняли "методом прямоугольного треугольника" — принимая дорогу за гипотенузу и сравнивая реальную длину катетов с расчетной. Делая замеры через каждый километр относительно двух соседних магистралей, я получал дополнительные реперные точки, их мои помощники обозначали высокими столбами, а стометровки между ними — колышками поменьше. В итоге у нас получилось восемь прямых отрезков по десять километров длиной, и на их концах уже можно было приблизительно поставить отметки центров будущих НУТ.
Лесорубы теперь в первую очередь будут делать широкие, не меньше пятидесяти метров, просеки именно вдоль этих линий. Когда они справятся с этим заданием, то проведут ещё и масштабные вырубки по всему периметру вырисовывающегося восьмиугольника. Только после этого я смогу в последний раз скорректировать разметку, определив как окончательное положение узловых точек, так и направление первой кольцевой дороги.
За это время постепенно потеплело, и мои помощники стали возвращаться к своей обычной работе. Первыми ушли на промысел охотники, за ними вернулись к земляным работам в Лантирске шахтеры, ожидая, пока окончательно сойдёт снег, и можно будет отправится на рудники. Последнюю дорогу, ведущую в степь на юго-восток, я заканчивал размечать в компании одних лишь телохранителей и подростков…
В этом году зерну и собранным с осени семенам других полезных растений не повезло вдвойне — кроме обработки колхицином, части из них пришлось подвергнуться облучению. Все партии семян были пронумерованы, время воздействия радиации тоже фиксировалось и вносилось в журнал. Если раньше я делал это “на глазок”, то теперь пришлось использовать более точный инструмент — песочные часы. Два почти одинаковых по объему стеклянных сосуда с резко сужающимися горлышками мне изготовили стеклодувы, а саму конструкцию вождь собирал уже лично. Сделать деревянный корпус из пары квадратных дощечек и четырех толстых прутьев оказалось самой простой задачей, соединить сосуды втулкой из гуттаперчи тоже оказалось не сложно. Но с подбором оптимального размера песчинок я провозился весь день — слишком мелкие могли зависнуть, не осыпаясь, и без встряхивания часы переставали работать, слишком крупные наоборот, каким-то образом умудрялись закупорить горлышки сосудов. Но даже такое примитивное и крайне не точное устройство существенно облегчило работу многим мастерам, а вскоре и упорядочило распорядок жизни во всем городе…
Засаживать опытные участки в этом году мне помогали десять подростков, запоминавших все действия вождя. Девчонки и, как ни странно, двое парней-л'тоа решили посвятить свою жизнь селекции, и я ничего не имел против этого. Единственное — пока не готова лаборатория, семена в горшок с кусочками урановой руды буду помещать и извлекать лично. Сейчас он прикопан рядом со схроном, где хранились следы “мыльных пузырей”, но осенью этот источник радиации перенесем в толстостенный чугунный ящик. Да и найденные артефакты “чужих” стоит потом дополнительно упаковать в такие же, целее будут.
— Дим, мы завтра выходим, ты с нами?
— Да. У Ленга уже неплохо получается держать заданное направление, но ему нужно учиться дальше. Полных знаний об искусстве измерения земли сейчас нет ни у кого, кроме меня.
— Не застрянем в лесу?
— Тинг, с нами столько людей пойдёт, что мы сможем выдернуть телеги из грязи вручную, даже без помощи лошадей! Земля уже подсохла, только в низинах мокро… Не застрянем, точно тебе говорю!
Рудокопы весной восьмого года вышли раньше обычного, и с ними отправилась все та же команда начинающих геодезистов, серьезно усиленная большей частью мужского населения Лантирска. Нашей задачей станет как можно быстрее продолжить прямую дорогу точно на запад, отметив на ней ещё три будущие НУТ. К самому месторождению железной руды новая дорога не дотянется километров на шесть-семь, и от последней узловой точки нужно будет свернуть на юго-запад, двигаясь к нему напрямик.
Я решил потратить время, но продолжить прямые дороги в сторону важнейших ресурсов сразу — благо местность была равнинная и крупных рек на пути не встречалось. С нами шёл целый караван из запряженных лошадьми телег. Пришлось брать с собой разобранные юрты для ночёвки, пищу для нас и корм для животных, воду, инструменты, оружие…
Но оно того стоило — Западную, или 6-ю магистраль, как ее стали теперь называть, мы завершили прокладывать всего за три лантирские недели, убрав с прямой, как стрела, но пока ещё очень узкой дороги все препятствия. По ней сейчас могла проехать телега в полтора метра шириной, а идущий рядом человек уже будет задевать за ветки кустарников по обочинам… Но это ничего, расширить ее будет уже намного проще, а вместо бродов через ручьи и небольшую речушку чуть позже сделаем нормальные мосты.
2-ю Восточную магистраль завершили ещё быстрее, всего за десять дней, проложив прямую линию почти до самой угольной ямы. Верхний пласт угля, разрабатываемый Фетом и его сородичами, постепенно вырабатывался, и там уже начинала вырисовываться самая настоящая шахта. Сейчас ее глубина не превышала пяти метров, но ведь это только начало — потребление топлива с каждым годом будет только расти. Пока это будет возможным,
