— Да, наверное, они сейчас развлекаются на всю катушку. Ничего себе прогулочка! Ты ведь ухитрился удрать так далеко, что они до сих пор тебя найти не могут. — С этими словами Гар ухватил Майлза за плечи и развернул в сторону стоявшего в сотне футов от дороги амбара. — Пошли, парень.
— Да им же вся деревня пользуется! — запротестовал Майлз. — Нас наверняка заметят!
— Ни одна душа нас не увидит, — заверил его Гар. — Дирк, ты бренди прихватил?
— В мир, пребывающий на заре существования? А как же!
Дирк вытащил из болтавшейся на боку сумки бутылку и, немного отстав от Гара и Майлза, принялся выплескивать на землю ее содержимое.
— Но собаки… — вяло выговорил Майлз.
— Поверь мне, они теперь унюхают только бренди, а никак не твое благоухание, — пообещал бедняге Гар.
Порыв ветерка донес до Майлза запах спиртного, и он понял, что Гар прав. Запах был сладок и крепок — пахло миндалем и летом. Как ни взмок Майлз от пота, теперь он твердо уверился в том, что собаки не учуют ничего, кроме этого дивного аромата. С этой мыслью он гораздо бодрее зашагал к амбару впереди своих нежданных спасителей.
Шагая за Майлзом, друзья вели безмолвный разговор. Дирк мысли читать не умел, но знал, что это по силам Гару. Он выразительно глянул на великана и постучал пальцем по виску, давая тем самым понять другу, что не возражает против того, чтобы тот читал его мысли. Гар едва заметно кивнул, что было равноценно фразе: «Перехожу на прием».
Вслух Дирк произнес следующее:
— Солонина надоела до смерти. Как думаешь, удастся поживиться какой-нибудь свежатинкой на обед?
При этом мысль он другу передал такую:
«Рыбку мы изловили — но можно ли ей доверять?»
Гар снова коротко кивнул и сказал:
— Думаю, время у нас есть. Правда, мы не знаем, что тут водится в окрестных речушках. А хороша рыба или нет, не скажешь, пока ее не отведаешь.
— Тот же случай, верно?
— Я не против полакомиться новой рыбкой, — продолжал развивать свою мысль Гар, — если она придется нам по вкусу. Если она окажется вроде той, что ты ловил раньше, то вполне подойдет. Окуньки — они везде окуньки.
— Да, мы и прежде налаживали контакты с крестьянами, и они оказывались достоверными источниками информации, — мысленно отозвался Дирк. — Похоже, этот парень обладает нужными нам качествами: у него хватило храбрости бежать по принципиальным соображениям и достало ума спастись от погони. Трудно сказать, получится ли из него достойный лидер. Пока имеет смысл понаблюдать за ним. Но можно ли ему доверять? Этого мы не узнаем, пока не испытаем его. Почти наверняка он то же самое думает о нас.
Гар улыбнулся и снова кивнул:
— Рыба рыбакам доверять не должна.
— Сейчас встреча с нами — лучшее, что с ним могло произойти, — передал свою мысль Дирк. — В его интересах к нам присмотреться получше.
— Доверять не должна, это так, но все-таки поддается искушению и хватает наживку, — изрек Гар. — Эгоизм — вещь вполне предсказуемая.
— Зато крайне трудно предвидеть, что выкинет альтруист, правда? Ну, ты-то это хорошо знаешь. Но тут нам, похоже, повезло. У меня такое чувство, что он — человек хороший, добрый, верный и надежный, а по другую сторону закона оказался исключительно из-за того, что его доняло начальство.
На сей раз Гар кивнул весьма выразительно.
— Ты того же мнения, верно? Ну, что ж, я всегда считал себя неплохим знатоком характеров. Если честно, этой науке я обучен — без нее — как без рук, когда подвизаешься на поприще шпионажа.
— Но когда занимаешься рыбной ловлей, видишь только то, что снаружи, — продолжал размышлять вслух Гар. — Выискиваешь глазами камень, под которым может прятаться рыба, корягу, под которой таится глубокий омут.
— А когда эта рыба — человек, наблюдаешь за выражением глаз, мимикой, осанкой. Невербальный язык — так это называется, верно? Но ты вдобавок умеешь читать мысли, Правда, я всегда считал, что ты не делаешь этого без разрешения, а если и делаешь, то только в случае самой крайней необходимости.
Гар в ответ только улыбнулся.
— Ответ понял, — мысленно отозвался Дирк. — Обзавестись потенциальными союзниками — это и есть та самая крайняя необходимость? Это ясно, но насколько глубоко ты читаешь его мысли?
— Мне всегда нравилось любоваться игрой света на воде, — ответил другу Гар. — Но не меньше я люблю наблюдать за рыбами, плавающими в глубине. Конечно, вода не всегда бывает такой прозрачной, что видно до самого дна.
— Значит, ты ныряешь в самую глубину мыслей человека, но при этом не касаешься интимных секретов и потаенных воспоминаний, которые делают людей теми, кто они есть? — Дирк понимающе кивнул. — Наверное, такой глубины достаточно для того, чтобы понять, является ли тот или иной человек полицейской ищейкой — если только он не пытается нарочно ввести тебя в заблуждение.
— Пора прекратить болтовню и наживить крючок, — объявил Гар. — Пожаренная форелька, пожалуй, подойдет. Простенько и со вкусом — это самое лучшее.
— Ладно, все понял, — передал свою мысль Дирк. — Майлз, похоже, — простой, честный деревенский парень. Но знавал я кое-каких деревенских парней, с виду — честнее и проще не придумаешь, а на самом деле — хитрецы отъявленные.
Вслух он добавил:
— Единственная честная форелька — это форелька поджаренная.
— Эти рыбки откровенны и честны своей жадностью, — отметил Гар. — Вообще рыбка, заглатывающая наживку, отличается потрясающей честностью.
— Наживка в данном случае — наша защита, гм? Что ж, пожалуй, можно поджаривать Майлза медленно — несколько дней. Если он что-то скрывает, рано или поздно это станет очевидно. — Дирк, прищурившись, глянул на Гара. — По крайней мере должно стать очевидно, если слушаешь не только слова, но и мысли.
Гар ответил приятелю укоризненным взглядом.
— О, — мысленно возразил Дирк, — ты же все время этим занимаешься. И вообще мы все это делаем — как минимум в переносном смысле.
Гар покачал головой.
— Что, и в переносном смысле нельзя? А я знаком с массой людей, которые умеют слышать, не слушая.
Вслух Дирк сказал:
— Ладно, рыбачить так рыбачить. Но на самом ли деле у нас есть время для того, чтобы забросить наживку и ждать?
— Может быть, придется и сеть закинуть, — ответил Гар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
