Мимо стойки к центральному забронированному столику прошла шумная компания молодых преуспевающих парней, "хозяев жизни", во главе с чеченцем Асланом, у которого, говорят, на местном рынке все было "схвачено" . Оставив своих веселых приятелей за столиком, Аслан подошел к стойке, где рядом с Димкой, в ожидании своего любовника, потягивала коктейль молоденькая белокурая девица. Подшедший чеченец бесцеремонно положил руку ей на обнаженную ногу. Блондинка презрительно сбросила с колена его руку незваного гостя.
— Ну же, детка, не ломайся! Пойдем поболтаем, Аслан тебя не обидит. Не пожалеешь!
Девушка демонстративно отвернулась от назойливого бизнесмена.
— Ах, ты, сучка! Будешь брыкаться и капризничать, мои ребята с тобой иначе поговорят!
— Эй! Носорог! Отвали! — подвыпивший Димка ненавидящими глазами уставился на кавказца, щека у него судорожно задергалась, кулаки сжались.
— Это еще, что за пугало? Твой парень, киска? Ну и красавца себе отхватила! Во сне такой приснится, не проснешься! Скажи ему, если будет вякать и рыпаться, ему в один миг рога обломают! Сейчас мы его отправим баиньки! Ноу проблемз, — хлюст обернулся к своей компании, галдящей за столиком, чтобы дать своей "братве" распоряжение, но не успел.
— Ну, ты, педрила! Чего развонялся? Что-то я не врублюсь! Раз вереву золотую на шею повесил, так все можно? — Димка, вырвав из рук опешившего бармена бутылку с виски, обрушил ее на голову чеченца. Осколки и брызги разлетелись во все стороны. Аслан, охнув, схватился за голову. Но тут хлесткие удары Димкиных кулаков пришлись по лицу, разбив в миг губы и нос. Десантник ревел как раненый зверь, нанося мощные удары налево направо, сбивая с ног дружков и телохранителей Аслана, бросившихся на выручку. Весь исцарапанный и окровавленный он в ярости, рыча как дикий зверь, неистово топтал поверженного врага…
* * *
Полгода спустя Ромку похоронили. Он "сел на иглу": нашлись "добрые люди", уговорили пьяного парня словить "кайф". Но героиновый "кайф" продолжался недолго.
— Передозировка! — констатировал врач "скорой помощи", склонившись над безжизненным Ромкиным телом. — Еще один. Куда катимся? Кто же светлое будущее будет строить?
— У меня такое ощущение, Вадим Борисович, что идет настоящая война! — отозвалась сопровождавшая его молоденькая медсестра. — Война против человечества, словно мы запрограммированы, мы уничтожаем самих себя…
Димка же, Ромкин приятель, так ни одного дня нигде и не проработал, "гробовые" деньги свои промотал до копейки и схлопотал срок, по пьяни изувечив в ночном баре какого-то торгаша с Кавказа.
* * *
Володька Кныш вышел на привокзальную площадь. Был солнечный июньский день, Беспокойные стрижи, словно истребители со свистом рассекали воздух, закладывая невообразимые виражи. Вокруг суетился народ, с чемоданами, баулами, авоськами, кошками, собаками… Ехали, кто на юг, кто в поход, кто на дачу, кто в командировку, кто домой к маме. Володька ехал в отпуск домой к маме, к сестренке, к племянникам. Он со спортивной сумкой через плечо, с эскимо в руке, поглядывал на снующих перед вокзалом пассажиров, с особым интересом выделяя из толпы стройных хорошеньких девушек.
Вдруг он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, повернул голову и оцепенел от неожиданности.
Ба! На него смотрел, улыбаясь во всю ширь счастливого лица Елага!
Они бросились друг к другу. Прохожие, пассажиры, продавщицы мороженого, бабки с цветами с любопытством смотрели на прапорщика с боевыми наградами на груди и гражданского, которые со слезами на глазах долго тискали друг друга в объятиях.
Решили уединиться в небольшом кафе, неподалеку от вокзала. До отхода Володькиного поезда было еще время. Взяли водки, бутербродов с колбасой. Кныш разлил по стаканам.
— За ребят, за Бутика, за Дудакова, за Серегу Ефимова, за всех, кого нет с нами! Вечная им память!
Выпили, стоя. Помолчали, поминая невернувшихся из боя.
— Эх, заика, чертов! Если б ты только знал, как я тебя люблю! — Володька Кныш хлопнул друга по плечу, взъерошил ему непослушную русую шевелюру.
— А помнишь, как Пашка полные портки наложил, когда двух «чехов» завалил!
— К…коонечно пп…поомпюю!
— Раъехались черти! Кто куда! Первым, помню, выплыл Андрюха. Долго с ним переписывались, потом он как в воду канул. Потом уж его родители написали, что на «нары» буйная головушка попал. Крепко настучал какому-то черножопому на рынке по башке. Ромка, кажется, умер. На иглу, поговаривали, дурень сел. Свистунов тут как-то объявился, крутой весь из себя, в «налоговой» сейчас. Трясет толстосумов. Важный стал, на дранной козе не подъедешь. Головко учится в Москве. Вычитал где-то в газете обращение ректора МГУ к участникам боевых действий. Воспользовался льготами, поступил в университет, ведь самый головастый из нас был. Одно слово — Головко! Бакаша, приезжал прошлой осенью, две большущие канистры меда из деревушки притаранил. Пасека у него своя, хозяйство. Одним словом, процветает.
— Фееермеррствуууюет.
— Ты то, где сейчас? Как здесь-то очутился? По бригаде затосковал, братишка?
Елагин отвечал медленно, сильно заикаясь, подолгу подбирая слова. Часто подергивая русой головой и мигая глазами.
— Продажные твари! Мразь! — зло вырвалось у Кныша, когда он узнал, сколько приятель получает по инвалидности.
Эпилог или как могло быть
Спустя три года. Турция. Отряд МЧС России ведет спасательные работы. Среди спасателей Роман Самурский (Самурай). Оперативно установлены надувные модули мобильного госпиталя, палатки. Спасатели уже несколько дней в ручную разбирают завалы, помогают жителям извлекать из-под руин покалеченных и спасенных людей. Работать приходится в сложных условиях. Переводчиков, как всегда, не хватает. Кругом неразбериха, плач и рыдания несчастных людей, потерявших близких. Техники ничтожно мало, ее катастрафически не хватает, часто из-за нее возникают потасовки.
Сегодня выдался хороший день. Если можно его так назвать. Вернее, удачный. Сегодня им удалось найти и спасти восемь человек. И вот под вечер еще одна удача. Собаками обнаружена девочка лет десяти. Ромка в перемазанном синем «центроспасовском» комбинезоне лежит на животе, наполовину забравшись в расселину, пытаясь просунуть бутылку с водой пострадавшей девочке, зажатой под обрушившейся бетонной плитой. Она с жадностью пьет, вода стекает грязыми ручейками по ее пыльным щекам, тоненькой шейке. В полумраке лихорадочным огнем блестят ее большие черные глаза. Она почти не стонет, только изредка вырываются всхлипы. Сзади Самурая вертится, мешая и скуля, лабрадор Пари. Рядом остальные спасатели уже приспосабливают домкрат.
Наконец-то плита чуть стронулась с места, поддалась вверх; и ослабшую девочку с осторожностью удается вызволить наружу из плена завала. У нее множественные ссадины и серьезно повреждена левая нога. Спотыкаясь на битом кирпиче, спасатели бережно несут с носилки с девочкой к палатке госпиталя. И тут словно с яркой ослепляющей вспышкой стробоскопа взгляд Романа встретился с колючим взглядом карих глаз в пестрой толпе. Он невольно вздрогнул как от неожиданного громкого выстрела.
«Глаза! Злые глаза! — напряженно работала мысль, сверля мозг. — Где же он видел эти глаза? Вспомнил! В Ножай-Юрте! Точно! На рынке!»
Он оглянулся, но толпа сомкнувшихся за ними людей уже закрыла обзор.
Ромка в пропыленном комбинезоне сидел у палатки в тени кроны дерева, низко свесив голову, и буквально клевал носом. Сказывались третьи сутки на ногах, практически без сна и отдыха.
— Ром, глотни горяченького! — один из «эмчээсовцев», трогая его за плечо, протянул пластиковую кружку с чаем.
Комментарии
ВОГ, «воги» — выстрел осколочной гранаты для стрельбы из гранатомета
РПК — ручной пулемет Калашникова
ПКМ — пулемет Калашникова модернизированный
АКС, «Аксу» — автомат Калашникова укороченный (АКС-74у)
БТР, «бэтээр» — бронетранспортер
БМП, «бээмпешка», «бэшка», «бэха», — боевая машина пехоты
БМД — боевая машина десанта
ОБРОН — отдельная бригада оперативного назначения
БОН — батальон оперативного назначения
РМТО — рота материально-технического обеспечения
«Муха» — гранатомет одноразового применения (РПГ-18)
«Чехи», «нохчи», «вахи» — прозвище боевиков- чеченцев
СОБР — специальный отряд быстрого реагирования
КПВТ — крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый
«Смертник» — металлический жетон военнослужащего с личным номером, с номером части
ПВД — пункт временной дислокации
