По данным штаба 5-го механизированного корпуса, его соединения в результате боя 8—11 июля и при выходе из окружения понесли следующие потери:
13-я танковая дивизия — 82 танка;
17-я танковая дивизия — 244 танка;
109-я моторизованная дивизия — 40 танков[264].
Людские потери за этот период, за вычетом окруженного отряда 17-й дивизии, составили 646 человек, в том числе 138 человек убитыми и 357 — пропавшими без вести.
Несмотря на тактические неудачи 5-го и 7-го механизированных корпусов, точку в контрударе под Лепелем поставил прорыв 3-й танковой группы через Западную Двину. В середине дня 10 июля командир 7-го мехкорпуса Виноградов отдает приказ: «В связи с прорывом противника сев. реки Западная Двина и захватом Витебска стрелковые части армии к исходу дня 10.7.41 возвращаются на основные оборонительные позиции, передний край которых пройдет по р. Лучеса и далее на юг». Вечером того же дня корпус должен был выступить в новый район сосредоточения. Неудача советского контрудара влияла на это решение косвенно. Если бы 5-й и 7-й мехкорпуса смогли прорваться к Лепелю и ударить в тыл штурмующим Полоцкий УР соединениям противника, от прорыва через Двину немцам пришлось бы отказаться.
Мехкорпуса к тому моменту еще сохраняли относительную боеспособность. Примером может служить пережившая тяжелые бои в дефиле между оз. Сарро и р. Западная Двина 14-я танковая дивизия 7-го механизированного корпуса (см. таблицу).
Таблица 7. Наличие и потери матчасти 14-й танковой дивизии на 10 июля 1941 г.[265] По списку Потери В том числе Отремонтировано РВБ Имеется исправных Примечание Безвозвр. Арм. СПАМ КВ 24 16 12 4 4 10 2 в пути Т-34 29 26 15 11 7 7 БТ-7 175 76 41 30 18 86 36 передано корпусу Т-26 20 - 1 12 7 неизвестно где[266] БА-10 41 7 2 7 6 38 БА-20 13 1 2 1 1 11
Как мы видим, в соединении имеется еще больше сотни танков, в том числе 17 машин новых типов. Кроме того, часть танков успели эвакуировать на армейские СПАМы, и есть шанс на их восстановление и ввод в строй.
Из состава 17-й танковой дивизии 5-го мехкорпуса из боя 13 июля вышли 3 КВ, 3 Т-34, 75 БТ-7, 34 Т-26, 17 ХТ, 12 БА-6/10 и 18 БА-201. Если сравнить с численностью соединения на момент вступления в бой, то потери тяжелые. Однако боевой потенциал дивизия еще сохранила и в последующем еще участвовала в боях на Западном фронте.
На периферии сражения: Жлобин, Толочин
Толочин. Плану маршала Тимошенко, при всех описанных выше трудностях в его реализации, нельзя отказать в определенной цельности. Опасность подтягивания противником новых соединений через Березину была очевидна. Поэтому был принят ряд мер, призванных предотвратить такое развитие событий. Осложнялась ситуация тем, что переправы через Березину уже были потеряны и с целью изоляции района грядущего сражения нужно было их разрушать или даже отбивать у противника.
В Директиве № 16 Военного совета Западного фронта от 4 июля было сказано: «1-й мотострелковой дивизии, усиленной танковым полком, развивать удар на Борисов с целью захвата переправы через р. Березина». К тому моменту «пролетарка» перешла в подчинение штаба 44-го стрелкового корпуса и отошла на рубеж реки Бобр. Мосты через Бобр были взорваны. Более того, в журнале боевых действий XXXXVII корпуса мы находим апокалипсическую картину разрушений: «В долине Бобра шоссейный мост в результате взрыва рухнул на протяжении примерно 60 м. К более узкому и менее глубокому месту для возможной наводки моста в деревне Бобр ведет труднопроходимая песчаная дорога». Попытки немцев нащупать другие переправы успеха с ходу не принесли. Далеко к югу от шоссе, у Выдрицы, боевая группа 18-й танковой дивизии встала у взорванного моста через Бобр.
Однако вместо очередного раунда борьбы за переправы «пролетарке» предстояло перейти в наступление. Командир 44-го корпуса в 21.00 4 июля приказал: «После тщательной разведки к утру 5.7.41 быть готовыми к наступлению на Борисов». Однако это наступление было упреждено противником. В ночь с 4 на 5 июля немецкие части форсировали реку Бобр в районе южнее магистрали Минск — Москва, у железнодорожного моста. Днем немцы нащупывают брод и пересекают реку Бобр севернее шоссе. На следующий день немецкое наступление развивается на восток. Утром 6 июля центральная колонна 18-й танковой дивизии выходит к Будовке, а около полудня — к шоссе Минск — Москва в 3 км западнее Толочина. Дивизия Крейзера и отряд Сусайкова сумели удержать позиции на Бобре южнее шоссе и собственно на шоссе. Однако глубокий охват флангов заставил 1-ю моторизованную дивизию отходить на восток, к реке Друть и Толочину. Однако немцы вышли к Толочину фактически за спиной дивизии Крейзера. Ввиду изменившейся обстановки, задача 44-го корпуса меняется с наступательной на оборонительную: «Не допустить противника восточнее р. Друть».
Ключевой точкой на рубеже реки Друть был город Толочин. Через него проходило шоссе Минск — Москва. Толочин дает нам еще один пример стихийно созданной «группы». Как обычно, ее ядром стал энергичный командир. Толочинский гарнизон возглавлял даже не комиссар (как это было в случае Борисова), а… интендант 1 ранга Маслов. К сожалению, автор не располагает никакими биографическими сведениями об этом человеке. Однако, несмотря на далекую от передовой должность и звание, он развернул кипучую деятельность по организации обороны города. Было мобилизовано 6 тыс. человек местного населения на оборонительные работы, было сколочено три бригады для сбора неисправных автомашин на шоссе Минск — Москва, шоссе также очищалось от разбитых бомбардировкой остовов машин. Вскоре Маслов подписывал свои донесения как «начальник заградительного отряда Западного фронта». В отличие от Сусайкова, в распоряжении которого были курсанты училища, у Маслова никаких собственных ресурсов не было. Однако к 5 июля «заградительный отряд» уже состоял из 57 командиров и 415 рядовых. Он был набран исключительно из отступающих и отставших от своих частей бойцов и командиров. «Заградительный отряд» Маслова останавливал одиночек, группы и даже целые части. Так им был «обнаружен в лесу» саперный батальон, немедленно поставленный на оборудование оборонительной полосы. Был возвращен на фронт зенитный дивизион из трех орудий. Одним словом, к началу боев за Толочин в городе и окрестностях был наведен относительный порядок.
В журнале боевых действий LVII танкового корпуса отмечалось: «Отягчающим образом на ведение боев влияет также то обстоятельство, что в результате дождя все дороги за пределами шоссе так ухудшились, что передвижение по ним невозможно либо возможно с большим трудом. Кроме того, противник взорвал или сжег все переправы даже через мелкие водные преграды». Последнее было несомненной заслугой интенданта Маслова, он в течение нескольких дней контролировал минирование переправ в районе Толочина.
Предназначенный для фронтового контрудара 115-й танковый полк в итоге был использован как «пожарная команда». Однако традиционный для таких ситуаций ввод в бой с марша не принес желаемого результата. Крейзер вспоминал: «Подход 115-го танкового полка и ввод его в бой на левом фланге дивизии осуществлялся без авиационного прикрытия. Противник нанес по нему мощные бомбовые удары и контратаковал его крупными силами танков. Полк понес большие потери и уже на четвертый день был выведен из боя».
