Рука сдвигается на пару сантиметров вперед. Мне кажется, что мое тело сейчас разорвется от разнонаправленных усилий.
— Мастер… пожалуйста… не надо…
— «Гамма два»!
Алиса делает шаг ко мне.
— Что ты делаешь? — удается выдавить мне, хотя клыки очень мешаются во рту. — Беги.
Алиса гладит меня по щеке и шепчет:
— Ты сможешь. Я победила дрянь в себе. И ты сможешь. Борись.
Потом поворачивается к двум чудовищам, которые играют с нами в эту забавную игру, и протягивает им коробку. Переворачивает ее.
— Хватит, я сказала.
Коробка пуста.
Я чувствую облегчение.
Внутри меня что-то рвется. Я понимаю, что сейчас подчинюсь приказу и убью Алису.
Бью другой рукой, сильно и неожиданно, прежде чем меня успевают остановить.
Когти легко пробивают ребра и рассекают сердце. Это больно, зато сразу обездвиживает меня.
Я не успел причинить вред Алисе.
Я умираю достаточно быстро.
ЭПИЛОГ
Комнату освещало с десяток разновеликих свечей. Установлены они были частью в подсвечниках, частью в блюдцах, а то и просто венчали вершины сталагмитов оплавленного воска. Очевидно, эстетика беспокоила хозяина в последнюю очередь.
Как и элементарный порядок.
Сумрак, в котором тонули дальние углы комнаты, не мог скрыть свисающие нищенскими лохмотьями обои, грязный пол и кучи хлама. Мусор в комнате валялся повсюду, здесь явно не убирались годами. Более-менее прибрано было только на столе, на котором высилась замысловатая алхимическая конструкция да лежала шахматная доска.
В алхимической конструкции застыла какая-то серая масса.
На доске стояли всего две фигуры: белая пешка и оловянный солдатик.
— Никогда бы не подумала, что такое возможно, — произнесла женщина. Ее нога уже почти восстановилась, но Розенблейд пока все равно опиралась на трость. Не хотела рисковать. — До сих пор не могу поверить.
Ален хмыкнул и закинул в рот кубик жевательной резинки. Малиновой. С недавних пор он стал покупать только малиновую.
— Вы не расстраивайтесь, шеф. Наверное, это какая-то ошибка программистов.
Ален вновь хмыкнул. Главный Механик поднял на него взгляд и улыбнулся.
— А вы попались, Розенблейд.
— Что?
— Ален вот догадался. Неужели вы думаете, что я, добравшись до Богдана раньше детишек и даже раньше Сима, не мог сам уничтожить катрены? Разве я стал бы так рисковать? Если бы дело было только в том, чтоб какие-то старые бумажки не попали в руки этих фанатиков?
Розенблейд выглядела растерянной. Ален протянул ей кубик малиновой резинки, но женщина лишь раздраженно отмахнулась.
— Что вообще происходит? Я терпеть не могу, когда меня используют втемную.
— Хорошо, — покладисто кивнул Главный Механик. — Вы отлично поработали и заслуживаете объяснения. Я давно знал, где прячется Богдан. Вычислил логически. Капсула параллельной реальности, которую мы когда-то создали, чтобы заточить Зверя — убежище, куда никто из сидов случайно не заглянет, и искать там беглеца не будет.
— Почему же не захватили катрены?
— Потому что я ученый. Я не верю в пророчества. Собственно, Цех на протяжении нескольких столетий успешно нейтрализовал все попытки луддитов изменить мир. Даже когда они следовали имевшимся у них катренам.
— А зачем же тогда… все это?
— Вы так и не поняли? Разве мы не провели уникальный эксперимент? Ведь споры о том, после какого предела модернизации человек перестает быть человеком, не утихали многие десятилетия. Никто и подумать не мог, что Данила преодолеет программу. А он смог! Разве у вас не захватывает дух при мысли о том, насколько стойкой может быть человеческая личность?
Розенблейд и Ален молча переглянулись.
— Помимо этого, — продолжил Главный Механик, — после того, как Данила столь благородно пожертвовал собой на глазах у Алисы, я и ломаного гроша не дам за то, что она станет одной из луддитов. Она станет нашим союзником.
Чистильщики вновь переглянулись.
— Ален, ты скажешь?
— Почему сразу я? Ну ладно. Шеф, тут одна проблема…
Главный Механик непонимающе посмотрел на коротышку.
— В общем, Накано доложил, что Алиса вернулась в «Воробьиные поля». Он сам ее подвозил. Девчонка сказала, что может луддиты и не правы, но… гм… извините… Она сказала, что вы — то еще дерьмо.
— И еще, — добавила Розенблейд. — Когда Данилу восстановили, он удрал из реанимационного отделения. И мы уже третьи сутки не можем его найти… Шеф? Что с вами?
Чистильщики ожидали чего угодно, но только не этого.
Главный Механик хохотал, утирая слезы и хлопая себя руками по коленям.
