Абсолютно ничего.
В тот момент, когда Эссэйл нащупал дверную ручку, зазвонил его телефон. Как вовремя.
Увидев, кто звонит, он нахмурился и поднес телефон к уху.
— Два звонка за столь короткое время. Чем обязан такой чести?
Ривенджу было не до смеха.
— Ты не перезвонил мне.
— А должен был?
— Следи за языком, мальчишка.
Взгляд Эссэйла был прикован к маленькому домику. Он отчаянно желал знать, что же там происходит внутри. Поднималась ли она вверх по ступенькам, по пути раздеваясь?
От кого именно она скрывала род своих занятий? А она точно это скрывала, иначе, зачем было переодеваться в машине, перед тем как зайти в дом?
— Алло?
— Я ценю любезное приглашение, — услышал Эссэйл собственный голос.
— Это не приглашение. Теперь, когда ты находишься в Новом Свете, ты являешься ебучим членом Совета.
— Нет.
— Что ты сказал?
Эссэйл вспомнил о собрании в доме Элана в начале зимы — то, о котором Ривендж не знал и то, на котором Банда Ублюдков показала, на что способна. Затем о попытке покушения на Рофа, Слепого Короля… которая, кстати говоря, произошла в его доме.
На его взгляд, уж слишком драматично.
С привычной непринужденностью Эссэйл сказал тоже, что и тогда Кору и его людям.
— Я бизнесмен со своими предпочтениями и целями. Со всем уважением к текущей верховной власти и силе Совета, я не могу отрывать силы и время от своих дел. Ни сейчас, ни в будущем.
Наступило долгое молчание. А затем с другого конца трубки послышался низкий, все такой же злой голос:
— Я слышал о твоем бизнесе.
— Да неужели.
— Я сам был в нем долгие годы.
— Значит ты меня понимаешь.
— Мне удавалось все совмещать.
Эссэйл усмехнулся в темноте.
— Возможно, я не такой талантливый как некоторые.
— Хочу кое-что прояснить. Если не покажешься на этом собрании, я решу, что ты играешь не за ту команду.
— Судя по постановке вопроса, ты признаешь, что их две, и они ведут противостояние.
— Думай как знаешь. Но если ты не со мной и королем, то ты мой враг и его.
Именно это и сказал Кор. С другой стороны, в этой разгорающейся войне была ли еще сторона?
— Эссэйл, в короля стреляли, когда он находился в твоем доме.
— Я это помню, знаешь ли, — сухо пробормотал Эссэйл.
— Думал, ты будешь не прочь отвести от себя все подозрения.
— Уже. Еще в ту самую ночь я сказал Братьям, что не имею к этому никакого отношения. Я предоставил им транспорт, на котором им удалось вывезти короля. Зачем мне совершать такого рода поступки, если предатель я?
— Чтобы спасти свою задницу.
— Уверяю, что нахожусь вне подозрений даже без этого разговора.
— Ну, так как там у тебя с расписанием?
Свет на втором этаже погас, заставляя Эссэйла задуматься, что делала женщина в темноте… и с кем.
Он непроизвольно обнажил клыки.
— Эссэйл, ты реально достал меня со своей фигней о проблеме выкроить время.
Эссэйл нажал на газ и «рендж ровер» тронулся с места. Он не собирался торчать здесь, на обочине, пока внутри происходило то… что происходило. Очевидно, она приехала домой на ночь и там и останется. Кроме того, его телефон предупредит, если ее машина снова придет в движение.
Выехав на шоссе и прибавив скорость, он продолжил говорить по телефону.
— Настоящим хочу оставить свою должность в Совете. Мой нейтралитет в этой войне за престол не должен подвергаться сомнению ни одной из сторон…
— Тебе известно кто игроки.
— Сколько можно тебе повторять… Ривендж, я не поддерживаю ни одну из сторон. Не знаю, как доходчивее объяснить… но меня не втянут в эту войну, ни ты с королем, ни другие. Не пытайся на меня давить, и знай, что нейтралитет, который я держу по отношению к вашей стороне, я точно так же поддерживаю и по отношению к противоположной.
Вообще-то, он дал клятву Элану и Кору не выдавать их личности, и собирался ее сдержать — не потому что думал, что эта группа вернет ему услугу, а по той простой причине, что, в зависимости от того, кто выиграет это противостояние, сторонник любой из сторон будет рассматриваться либо как осведомитель, которого необходимо убрать, либо герой, которого необходимо одарить похвалой. Проблема в том, что он не узнает этого до самого конца, но Эссэйла не интересовала подобная авантюра.
— Значит, к тебе уже пытались подкатить, — констатировал Рив.
— Да, я получил копию письма, которое они отправили весной этого года.
— Это единственный контакт?
— Да.
— Ты лжешь.
Эссэйл остановился на светофоре.
— Нет ничего, что бы ты мог сказать или сделать, чтобы втянуть меня в это, дорогой лидер.
С приличной угрозой в голосе, мужчина на другом конце трубки прорычал:
— Не надейся на это, Эссэйл. — На этих словах Ривендж завершил звонок.
Эссэйл выругался и швырнул телефон на пассажирское сидение. Затем сжал кулаки и ударил по рулю.
Нет ничего хуже оказаться втянутым в водоворот чужих споров. Ему насрать, кто восседает на троне или верховодит глимерой. Он просто хочет, чтобы его оставили в покое и дали делать свои деньги за счет этих бесхвостых крыс.
Неужели это так чертовски трудно понять?
Свет сменился на зеленый, и он утопил педаль газа, даже не обдумав конкретное место назначен. Эссэйл просто вел машину в случайно выбранном направлении… и минут пятнадцать спустя, обнаружил, что пересекает реку по одному из мостов.
О, значит «рендж ровер» решил отвезти его домой.
Когда Эссэйл оказался на противоположном берегу, его телефон издал тихий писк, и он почти проигнорировал его… но близнецы отправились за последней поставкой Бенлуиса и он хотел знать, показались ли, наконец, те жалкие дилеры за своей квотой.
Но это оказался ни звонок, ни смс.
Черная «ауди» снова пришла в движение.
Эссэйл дал по тормозам, подрезал засигналивший, будто матерясь, полуприцеп, и пересек занесенную снегом разделительную полосу.
Он буквально влетел на ведущий в город мост.
***
С этой выгодной точки на довольно большом расстоянии, Кору требовался бинокль, чтобы как следует видеть свою Избранную.
Машина, в которой она путешествовала — большой черный седан — за мостом продолжала ехать вперед, пройдя восемь-десять километров прежде чем съехала на ведущую на север проселочную дорогу. Спустя еще несколько километров, без какого-либо предупреждения, он свернул на грунтовую дорогу с односторонним движением, зажатую с обеих сторон выносливым вечнозеленым подлеском. Наконец, он припарковался перед приземистым бетонным зданием, которому не доставало не только претензий любого рода, но и окон, и, походу, дверей.
