Читаем без скачивания Список ликвидатора - Фридрих Незнанский

– Я сейчас… – Жорик вытер губы и поднялся из-за стола. Сделав несколько шагов по проходу, он остановился у столика Лины: – Красавица, тебе тут никто не мешает?

Оперы обалдели.

– Да нет… – покосилась на них девушка.

– Хочешь, пойдем за наш столик?

Папалаев вновь обрел дар речи.

– Ты че, брателло? – изумленно посмотрел он на Жорика. – Ваще оборзел, да?

– Че?! – подался в его сторону спецназовец.

Опер вскочил. Габариты молодых людей были примерно одинаковы. Навыки рукопашного боя, скорее всего, тоже. Поэтому, если бы Грачев не влез между готовыми уже сцепиться бугаями, трудно сказать, кто из них упал бы первым.

– Тихо-тихо! – оборачиваясь то на одного, то на другого, пробормотал старлей.

Тут подскочили и друзья Жорика:

– В чем дело?

Если честно, то в этот момент Жуков еле удержался от искушения вытащить пистолет и положить всю эту шайку-лейку на грязный пол прохода. Но после секундной заминки он решил не рисковать. Все-таки кругом народ…

– Да все нормально, мужики! – улыбнулся он и цыкнул на Папалаева: – Сядь!

– Но я… – попытался что-то возразить тот.

– Сядь, я сказал!

Опер неохотно опустился на стул. Грачев сделал то же самое.

– Ну все? – спросил Жуков у спецназовцев. – Инцидент исчерпан?

Те хмуро переглянулись.

– Так ты пойдешь с нами? – обратился Жорик к девушке.

Та отрицательно мотнула головой:

– Никуда я не пойду! И отстаньте от меня, пожалуйста! И вы… – Лина посмотрела на оперов. – И вы! – перевела она взгляд на спецназовцев.

Это можно было засчитать как ничью. Ключников, Авдонин и Масюра возвратились за свой столик.

Жуков проводил их взглядом, а потом незаметно достал из внутреннего кармана удостоверение. Опустив его ниже уровня стола, он ткнул им сидящую сзади девушку.

– Ну что еще? – встрепенулась та.

– Не кричи… – тихо сказал ей опер. – Раскрой ксиву и прочитай… Только незаметно…

Лина взяла красные корочки.

– Московский уголовный розыск? – удивленно пробормотала она, покосившись на них.

– Да… – все так же, глядя куда-то в сторону, как будто разговаривая с друзьями, сказал Жуков. – Теперь ты поняла, откуда мы?

– Ну поняла… И что?

– Слушай меня внимательно… Только не поворачивайся… Итак, тебе надо сделать следующее…

Через несколько минут ведущая снова вышла на пятачок перед лестницей, и, вытащив микрофон, объявила:

– Дорогие пассажиры, рада сообщить вам, что наши развлечения продолжаются! – Тут она глянула на мрачных спецназовцев и вдруг очень дружелюбно им подмигнула.

Ключников опешил:

– Мне это показалось?

– Нет… – сказал Авдонин. – Я тоже видел.

– Угу… – промычал Масюра. – И я!

Жорик повеселел:

– Значит, все не так уж и плохо!

Девушка между тем продолжала:

– Для участия в следущем конкурсе я хочу пригласить сюда трех молодых людей… – Она снова повернулась к спецназовцам и добавила: – Вас!

Жорик усмехнулся:

– Хочет загладить свою вину…

– Точно! – согласился Авдонин.

– Ясный пень! – кивнул Масюра.

Лина сделала приглашающий жест:

– Прошу!

Офицеры поднялись со стульев и вразвалку, как бы с большой неохотой, подошли к ведущей.

Та принялась разъяснять условия предстоящего состязания:

– Этот конкурс носит название «Обжорка». Проводится он следующим образом. Участникам завязываются глаза, и в каждую руку они берут по лимону. После этого все встают треугольником и пытаются накормить соседей этими кислыми цитрусовыми. Побеждает тот, кто раньше других избавится от своих плодов.

Спецназовцы поморщились.

– Вам понятны условия? – спросила девушка.

Авдонин и Масюра хотели было отказаться, но Ключников умоляюще посмотрел на них, и они согласились:

– Ладно уж…

Ведущая быстро достала из ящика три широкие черные ленты:

– Повернитесь!

Ухмыляясь, офицеры встали к Лине спиной. Та быстро сделала им повязки.

– Ничего не видно? – спросила она.

– Не! – ответили участники. – Ничего!

Девушка улыбнулась:

– А теперь дайте ваши ладони, я положу в них лимоны.

Спецназовцы выполнили указание. Вытянув руки вперед, они встали посреди пятачка, как три фонарных столба, в которые вот-вот должны были вкрутить желтые лампочки.

Для того чтобы подскочить к ним, операм потребовалось не больше трех секунд, и на запястьях Авдонина, Ключникова и Масюры защелкнулись наручники.

После того, как прибывший в отделение Турецкий поведал сутулому о результатах криминалистической экспертизы, тот не стал долго запираться. Тем не менее, когда «важняк» составил протокол допроса, сутулый отказался его подписывать. «Да, это я был в квартире Сергея Мухина. Да, искал документы. Нашел или нет? Какой там… Найди я их, хозяин бы так не нервничал… Может, даже не приказал бы вас убрать… Кто хозяин? А то вы сами не знаете! И учтите, я ничего не говорил! И ни под чем не подпишусь! И вообще, оставьте меня в покое! С этого момента мой рот на замке! Все!»

Тут Александру на мобильник позвонил Меркулов и срочно пригласил в Генпрокуратуру. «Важняк» отправил сутулого обратно в камеру и поехал.

…До Курского вокзала электричка шла примерно полчаса. Все это время Редников думал о Тане.

«Она, конечно, разозлится, что я не взял ее с собой… Но ничего… Зато так спокойнее…»

Время от времени вагон оглашался резкими возгласами бродячих торговцев:

– Мороженое! Мороженое!

Или:

– Свежее пиво! Свежее пиво!

Один из продавцов оказался более говорливым:

– Уважаемые пассажиры! Вашему вниманию предлагаются уникальные бритвенные станки фирмы «Вжик». В отличие от любых других, они имеют целых четыре лезвия и не оставляют после себя ни единого волоска!

Герман вспомнил, что не брился уже четыре дня.

– Если вы сомневаетесь, я могу продемонстрировать действие этих великолепных станков и побрить свои сексуальные волосатые ноги! – продолжал мужик.

Полвагона захохотало.

Герман осмотрел продавца повнимательнее. От растительности между его шортами и носками можно было избавиться разве что с помощью серпа.

– Гарантирую бесплатную доставку товара в любой конец вагона! – широко улыбаясь, объявил торговец.

«А может, купить? – подумал Герман. – Забегу на вокзале в туалет да побреюсь… А то неудобно показываться в таком виде этому Денису… Подумает еще, что я бомж какой-то…»

– Дайте мне одну! – повернулся он к мужику.

– Двадцать рублей! – сказал тот и вытащил из своего баула маленькую целлофановую упаковку.

Герман расплатился и сунул бритву в карман. «А вот и Курский…» – увидел он в окно приближающуюся громадину вокзала. Электричка стала сбавлять ход и скоро остановилась возле перрона.

Из динамиков донесся скрипучий голос машиниста: «Конечная остановка электропоезда. Московская железная дорога желает вам удачи!»

Последняя фраза была сказана таким тоном, каким обычно посылают на хрен.

«И вам того же!» – подумал Редников и вышел наружу.

До встречи с Грязновым время еще оставалось, поэтому в туалет Герман отправился не торопясь. Тем более что он был рядом. Высыпав в ладонь сидящей на входе тетки три рублевых монетки, он двинулся вперед и попал в царство немытого кафеля и разбитых унитазов. Впрочем, они были ему не нужны.

Парень подошел к умывальнику и выдавил из висящего рядом ящичка немного жидкого мыла. Намазав щеки, он глянул на себя в зеркало, потом двумя пальцами вытянул из кармана пакетик и, надорвав его, достал бритву.

– Приступим… – прошептал Редников и провел ею по скуле. «Идет мягко…» – удовлетворенно заключил он и присмотрелся к своему отражению. – Черт! – вырвалось вдруг из его груди.

Чудо– станок, который, по словам продавца, отличался от других наличием четырех лезвий, имел и еще одну особенность, резко выделявшую его из ряда собратьев. Он не брил. Совсем.

– Да что же это такое… – пробормотал Герман и повторил попытку. Потом еще и еще.

Результат по-прежнему был нулевым.

Редников со злостью швырнул станок в угол и быстро сполоснул лицо.

«Ну и ладно… – подумал он. – В конце концов, я не на свидание иду!»

Он взял папку, которая до этого была зажата между его колен, и еще раз просмотрел, все ли в ней на месте.

Вроде все…

В этот момент из его кармана вывалилось несколько сложенных вдвое купюр. Очевидно, когда он доставал пакетик, они тоже потянулись наружу и вот теперь, стоило лишь чуть шелохнуться, упали на пол.

Редников наклонился и поднял деньги. Их было немного, но между ними затесалась небольшая Танина косметичка, и поэтому со стороны они создавали впечатление увесистой пачки.

Герман сунул купюры обратно и пошел к выходу.

Вслед за ним тут же направился стоявший до этого у писсуара оборванный цыганенок с цепкими черными глазами.

…Денис уже почти доехал до Курского, когда левое переднее колесо его «шкоды» лопнуло. Машина резко вильнула и чуть не протаранила бок проезжавшего мимо «мерса».