Наконец телега, громыхая, миновала место схождения двух дорог и покатила дальше. Линдсей бросила испуганный взгляд на склон, но никого не увидела — ни людей, ни огней. Снова обхватив Кэткин за шею, она несколько раз стукнула каблуками по тяжело вздымающимся бокам. Девушке не хотелось так жестоко обращаться с бедной животиной, но выбора не было.
Вон они — деревья. Теперь все зависело от того, успеет ли Фарр со своими молодчиками добраться до перекрестка раньше, чем Линдсей заведет Кэткин с телегой в густую чащу, нависавшую над каменистой тропой.
Ветер взревел с новой силой, и девушка обрадовалась его неистовству. Теперь даже она едва слышала пронзительный скрип колес. И дождь, все с той же неумолимостью хлеставший с небес, теперь тоже стал ее союзником — ведь он смывал все следы контрабандного груза.
Напряжение, владевшее девушкой, не то чтобы спало, но чуть-чуть уменьшилось. Она почувствовала, что совершенно выбилась из сил и задыхается. Надо остановиться, отдохнуть несколько минут самой и дать передышку бедной Кэткин.
Линдсей осмелилась обернуться и поглядеть назад. Увиденное так поразило ее, что, если бы она и так вся не заледенели от дождя и ветра, то непременно похолодела бы. Сквозь просвет деревьев она различила туманные очертания бухты Солеваров и покачивающийся ряд приближающихся к берегу фонарей.
Сердце девушки забилось глухо и часто, а потом словно оборвалось. Так вот в чем дело! Она не сумела опередить таможенников. Это они опередили ее. К тому времени как она, задыхаясь и спеша, делала последний отчаянный рывок к лесу, отряд Фарра уже давно миновал перекресток и, стремясь выиграть время, пустился к бухте напрямик, сойдя с тропы. Тем самым враги дали Линдсей время, необходимое для того, чтобы достичь безопасности под сенью леса.
Теперь успех предприятия зависел от Антона, от того, сможет ли он задержать погоню. Если да, то Линдсей в целости и сохранности доберется со своим драгоценным грузом до лощины в Миртовом лесу. Там она оставит телегу, а сама отправится в Трегониту верхом на Кэткин. Поскольку сейчас хозяева имения находятся в Лондоне, дом совершенно пустой, слуги временно распущены.
В Трегоните можно будет наконец вымыться и отоспаться. Но самое главное — Линдсей предстояло еще решить, что она скажет Эдварду по возвращении в Лондон.
Жеребец, которого Эдварду дали на последней почтовой станции, конечно, не мог идти ни в какое сравнение с Рубакой, но тоже был отличным скакуном, сильным и выносливым, иначе он ни за что бы не выдержал этой бешеной скачки сквозь мрак, дождь и ветер. Словно вросший в седло, Эдвард зорко всматривался в темноту.
Черт бы побрал этот дождь! И так темно, а с ним и вовсе ничего не видно. А сегодня ночью Эдвард мог рассчитывать лишь на остроту зрения и интуицию. Он не нашел тропинки, ведущей на холм, и теперь мчался по бездорожью практически наугад, ориентируясь на черный гребень холма, вырисовывавшийся на фоне мрачного неба. Кое-где виднелись отдельные островки деревьев. Эдвард знал, что по ту сторону гребня, ниже по склону, должен располагаться лес, а за ним — укромная бухта, куда он держал путь.
Кровь в его жилах кипела от негодования. Черная ярость, копившаяся в душе виконта с того самого дня, как он узнал о том, как именно погиб его брат, готова была выплеснуться на поверхность. Ну, попадись только ему в руки его «нежная» молодая женушка, три дня сидеть не сможет! Она опозорила его, унизила в глазах всех слуг и домочадцев. Ни один человек, будь то мужчина или женщина, не смел унизить виконта Хаксли и не пострадать.
Пока что погоня не дала ощутимых результатов. В деревушке близ Трегониты он нашел Гвин, горничную Латчеттов, и как следует, припугнул ее. Трясущаяся от страха девушка направила его к хижине какой-то старой карги по имени Уоллен. Хотя, надо отдать карге должное, она оказалась удивительно хладнокровной и осторожной старушенцией. Лишь когда виконт сообщил ей, что является мужем Линдсей, старуха ворчливо предложила ему поискать жену в бухте Солеваров. «Если Линдсей и в самом деле в Корнуолле, в чем я лично сомневаюсь, — заявила старуха настороженно, — то Антон Поллак знает, где ее искать». И еще имела наглость добавить: «А уж казалось бы, такому важному господину, как вы, следовало самому знать, где находится его жена». Эдвард скрипнул зубами. Да, ему и впрямь следовало бы самому знать, где его жена. И когда он отыщет ее на этот раз, то уж непременно позаботится о том, чтобы в будущем подобное не повторялось.
Выехав на гребень, виконт постоял там несколько минут, оглядывая окрестности, а потом погладил вспотевшую шею коня и медленно начал спуск вниз — еще более опасный, чем недавний подъем. Хотя Хаксли уже несколько раз бывал в этих краях, но еще ни разу не забирался так далеко на запад. Если бы не старуха Уоллен, он и не знал бы о существовании этой выходящей к океану долины, спрятанной среди лесов и скал.
Внезапно конь вскинул голову и тревожно заржал. Мгновенно насторожившись, Эдвард привстал на стременах, вглядываясь в дождь и тьму.
Ага! Вот что испугало коня — далеко, ниже по склону, чуть ли не у самого берега, двигался ряд каких-то огоньков — должно быть, людей с фонарями в руках.
— Тсс, — ласково прошептал виконт коню, — тише, малыш. Еще дальше, справа от фонарей, вспыхнула новая точка света. По-видимому, рассудил виконт, это и была пресловутая солеварня, к которой он держал путь.
Порывы бешеного ветра швыряли в лицо Эдварду струи ледяного дождя, едва не выбивая его из седла. Невольно поежившись, виконт поплотнее запахнул плащ.
— Но, Кэткин! Давай, старушка, скорей, пошевеливайся! — донесся до него вдруг чей-то тоненький голосок. Виконт обернулся. Судя по всему, возгласы раздавались из темной полосы, которая, по представлениям Эдварда, знаменовала собой опушку леса. Да, он не ослышался. В шуме ветра явственно различались скрип колес и натужное ржание загнанной лошади.
Нахмурившись, Эдвард повернул коня в ту сторону. Буквально через несколько ярдов он уже четко видел полоску деревьев. Оказывается, лее находился гораздо ближе, чем он представлял. Не зная, как поступить, виконт перевел взгляд с леса на ряд фонарей. Они уже почти достигли солеварни. Решение было принято. Легкое движение в седле — и послушный скакун осторожно, но быстро двинулся вниз, к берегу.
Скрип колес раздался уже ближе, а вместе с ним и умоляющий дрожащий возглас:
— Давай, Кэткин, вперед. Ну постарайся, милая. Еще чуть-чуть — и мы в безопасности.
Виконта охватило небывалое изумление. Не может быть! Должно быть, расшалившееся воображение сыграло с ним злую шутку!
