поросший травой, и горько разрыдалась. Спустя некоторое время, вволю наплакавшись, она поднялась с земли, намереваясь покинуть кладбище, но внезапно от ближнего кипариса отделилась темная фигура и встала рядом. От испуга Лили громко вскрикнула.
– Неужели мисс Харт боится того, кто обязан ей жизнью? – спросил тихий глубокий голос.
Нет, отвечала Лили храбро, но тут же ей сделалось дурно, и девушке пришлось опереться на могильный камень, чтобы не упасть. Незнакомец опустился на землю перед нею и сжал ее ослабевшие руки.
– Неужели моя Лили забыла неблагодарного Сеймура?
– О нет, никогда! – последовал страстный ответ. – До самой смерти вы будете жить в моей памяти!
– Правда ли, что вы лишились своей земной опоры и остались одна-одинешенька в мире?
– Да, – отвечала она кратко.
Помедлив мгновение, он сказал:
– Лили, я убежден, что вы решили, будто я позабыл и вас, и ваш милый дом, но это не так. Не стану скрывать, я пытался, днем и ночью пытался стереть из памяти ваш нежный облик. В гостиных и бальных залах искал я повторение того прелестного идеала, что преследовал меня словно небесное видение, но тщетно. Ни одна из знатных красавиц не могла соперничать с моей ненаглядной Лили. Наконец, не в силах долее терпеть разлуку, я вопреки глупым предрассудкам и семейной гордости решил просить руки у дочери бедной вдовы. И вот полгода назад я вернулся в дом на восточной окраине, но он был пуст, и никто не знал, куда вы делись. С тех пор я не переставал искать вас, пока нынче вечером мой взгляд не различил дорогой моему сердцу силуэт в толпе на Эбор-террас. Я немедленно выбежал на улицу и последовал за вами. Мисс Харт, вы станете моей женой? Соглашайтесь, и сделаете меня счастливейшим из живущих; ваш отказ станет смертным приговором тому, кто и в мыслях не держал причинить вам вред.
Чье сердце осталось бы равнодушным после такого признания? Уж точно не Лили; она видела у своих ног рассудительного и философски настроенного мистера Сеймура, которому, как ей казалось, были неведомы бурные страсти; мистера Сеймура, из-за нее давшего волю своим чувствам и клявшегося, что от ее решения зависит его счастье. Запинаясь, она промолвила еле слышно:
– Да.
– Господь благословит тебя, моя дражайшая Лили! – воскликнул он со страстью и прижал ее пальцы к губам. – Отныне ты моя, и только моя, покуда смерть не разлучит нас!
Спустя некоторое время мистер Сеймур продолжил обычным сдержанным тоном:
– Обстоятельства, мисс Харт, о коих я не могу вам поведать, требуют, чтобы обряд венчания был совершен в строжайшей тайне. Вы согласны?
– Согласна, – пролепетала она, слишком взволнованная его предложением, чтобы думать о пустяках.
– Завтра, в этот час, ждите меня здесь, – сказал мистер Сеймур, и, пылко обнявшись на прощание, влюбленные расстались.
Возможно, решение мисс Харт покажется читателю опрометчивым, но вспомните, что она любила мистера Сеймура больше жизни, что, кроме него, у Лили не осталось в целом свете ни единой родной души, и не забывайте, она была наивной и неопытной барышней девятнадцати лет.
Весь следующий день Лили колдовала над свадебным нарядом, а когда настал вечер, облачилась в платье темного шелка, украшенное скромной розовой лентой, которое превосходно оттеняло ее бледную кожу. Лента того же цвета поддерживала тяжелую корону из кос, которые, если бы Лили их распустила, свисали бы ниже пояса. Она была необыкновенно хороша в своем скромном наряде; оживление разожгло румянец на щеках, вернуло блеск очам. Завернувшись в темный плащ, Лили снова пустилась в путь по Эбор-террас, и среди сотен пешеходов ее походка была самой твердой и упругой.
Когда она вошла в ворота кладбища, на небе, как и минувшим вечером, проступил серп луны. Пронизывающий ветер раскачивал ветви кипарисов, которые суровыми великанами возвышались на фоне закатного неба, а последние звуки вечерней службы затихали в стенах собора. Все в этом месте настраивало на печальный и торжественный лад, но сердце Лили пело, и, полная радостных предвкушений, она устремилась к родной могиле. При виде высокой фигуры, маячившей впереди, в груди екнуло, но, подойдя ближе, Лили поняла, что перед ней не ее возлюбленный, а незнакомый мужчина в военном мундире. Он прогуливался туда-сюда, мурлыча развеселый марш, а шпага и пряжка на поясе вспыхивали в лунном свете. В смятении Лили хотела было повернуть назад, но военный поднял голову и воскликнул:
– Это вы, мисс Харт?
И сей же час Лили узнала чарующий бархатный голос полковника Персиваля, равно как и стройную фигуру, и благородную красоту черт. Она всегда восхищалась учтивостью и статью полковника, но к восхищению примешивалась робость: ее смущала надменная властность, которая проскальзывала в манерах и взгляде упрямых темных глаз. Его обращение с нею и матушкой всегда было выше похвал, но покровительственный тон, которого полковник придерживался, внушал Лили благоговейный ужас. Посему отвечала она застенчиво и с опаской.
– Не бойтесь, прекрасная Лили, – ободряюще промолвил полковник Персиваль. – Я здесь от имени мистера Сеймура. Его задержало дело, не терпящее отлагательств. Отсутствие моего друга спровоцировало бы вопросы, а возможно, расследование, и могло поставить под угрозу счастье всей его жизни в миг, когда оно как никогда близко к осуществлению. Надеюсь, вы не станете возражать, если я ненадолго займу его место?
Лили слишком далеко зашла, чтобы отступать. Ей пришлось позволить беспечному юному военному сопровождать себя. Она показала, что готова следовать за ним, полковник пронзительно свистнул, и к воротам кладбища подкатила роскошная коляска. Спутник помог Лили забраться внутрь, уселся рядом и велел кучеру трогать. Коляска понеслась с быстротой молнии.
Окна были зашторены, поэтому Лили не знала, куда они едут, но спустя час быстрой езды коляска резко остановилась, и полковник подал ей руку. Выйдя из коляски, девушка обнаружила себя у колоннады обширного парка. Лакей открыл ворота, и полковник повел Лили по широкой аллее, пока перед ними не показался роскошный дом, скорее дворец с мраморными колоннами и башнями, сиявшими в прозрачном лунном свете. Свернув в сторону, ее проводник открыл дверцу в высокой стене, которой был окружен парк, и они вошли в сад. Пройдя по длинному проходу между густой зеленью, миновав клумбы, где под тяжестью капель росы цветы склонили головки к земле, они достигли часовни или молельни, скрытой от глаз в непролазных зарослях пахучего кустарника.
– Итак, милая Лили, – шепнул ей полковник, ведя девушку по гулкому проходу между скамьями, – позвольте мне считать поручение моего друга исполненным и передать вас в руки более достойные.
– Поистине никто не справился бы с ним лучше, – произнес голос мистера Сеймура, выступившего из
