А Светловой даже не слышал их разговора. Он не мог отвести глаз от быстро удаляющейся фигуры отца, от его багряного плаща, похожего на маленький злобный огонек на ветру. Он даже не думал о том, что гнев отца едва не обрек племя речевинов на внезапную войну. Душу его и мысли заполнила Леля-Белосвета. Отсюда было не так уж далеко до Бычьего ручья, где он впервые ее встретил. Но как далеко ушла она сама! Все эти месяцы он надеялся, что как-нибудь все образуется, но теперь эти надежды пропали. К Медвежьему велику-дню он будет женат, и Дева Весны даже не покажется ему. Она будет скользить рядом, он будет чувствовать на лице ее теплое дыхание, но ее образ навек растаял для него в вышине Надвечного Мира.
* * *
Узнав, что на днях княжич уезжает, Смеяна пришла в отчаяние. Ожидание беды все-таки легче, чем сама беда. Все это время она неосознанно надеялась: все обойдется, он не уедет, не женится на княжне… Что будет дальше, она не знала, но от этой надежды на сердце было веселее. Ох, заря ты моя, зоренька, скоро-рано да потухать стала…
Терзаясь тоской, Смеяна почти не отходила от Светловоя и проглядела даже новый приезд женихов. После пожара вера в ее чудесную удачу возросла: все знали, что именно она заранее предчувствовала беду и вывела людей из дома. Каждый хотел получить ее в свой род, и Чернопольцы с Перепелами, пытаясь выкупить друг у друга половины ее купальского венка, предлагали такое богатство полотном, зерном и скотом, что оно уже почти превышало вено за невесту. На границе с беспокойными дрёмичами, где теперь стоило ждать набегов и сражений, подобная женщина в роду могла означать спасение.
Прослышав о скором отъезде дружины, на огнище Ольховиков стали собираться гости. Старейшины всей округи считали нужным поклониться княжичу на прощание. Светловой учтиво приветствовал стариков, расспрашивал каждого о благополучии рода. Он говорил мало, но его ясные, немного грустные глаза смотрели с таким вниманием и участием, что старейшины оставались очень довольны беседой.
Общее удовольствие испортил Легота. Староста Чернопольцев явился в сопровождении четырех сыновей, а позади всех стоял его внук Премил. При их появлении старейшина Перепелов, Мякина, явившийся одним из первых, тревожно заерзал на месте, поджал губы. Он надеялся, что княжич не даст его в обиду, но связываться с шумным и самоуверенным Леготой не хотелось.
– Пришли мы к тебе, княжич светлый, просить честного суда! – сказал Легота, пихнув в угол свою медвежью шубу и размашисто кланяясь. – Кроме тебя, как видно, никто нас не рассудит!
– Кто же вас обидел? – спросил Светловой.
– Не обидел – мы себя в обиду-то не дадим! – бодро отозвался Легота. – А вышло у нас несогласие. Из-за невесты мы поспорили. Мы первыми к девке посватались, нам первым было обещано, – Легота бросил беглый взгляд на Варовита, – а другой род хочет нам дорогу перебежать! Нашу невесту из рук выхватить!
– Да ты… – начал было возмущенный Мякина, но Варовит дернул его за рукав и многозначительно двинул бровями: всякому слову свой черед.
– Да мы невесты-то своей не отдадим! – продолжал Легота, не удостоив соперника даже взглядом. – Да ведь как бы потом обид не было! Станут жаловаться, будто-де ограбили их…
– Ты вокруг да около не ходи, как кот возле сметаны! – посоветовал Кремень. – Толком рассказывай. Эдак ты до новогодья не окончишь, а нам всего-то два дня осталось.
– Дай, княжич, я толком расскажу! – вмешался Варовит, разглаживая обеими руками бороду, как будто это могло помочь разгладить и сам спор. – Ведь речь о нашей девке ведется.
– Расскажи, старче мудрый, – позволил Светловой. – Я слышал, ваши невесты по всей округе славятся!
И он улыбнулся Смеяне, сидевшей вместе с женщинами. Та с трудом улыбнулась в ответ, беспокойно ерзая на месте. Мало того что ее выдают замуж – сам Светловой должен выбрать ей жениха!
– В Купальский вечер порвали парни на части девичий венок, – принялся рассказывать Варовит. – Да после оба к девице посватались. Чернопольцы первыми приехали, а Перепела венок не отдают. Кому девку отдать – мы в затруднении.
– А что сама невеста говорит? – спросил Светловой.
Варовит не ответил, старики переглянулись.
– А что девка! – вставила бабка Гладина. – Женихи оба люди хорошие, из честных родов, ей что один, что другой, оба хороши. Нам как бы людей не обидеть.
– Прости, матушка, но как же так – ей все равно? – не поверил Светловой. – Ей ведь с мужем жить, уж верно, один побольше другого нравится. Кто она, вели позвать.
– Да чего звать, – буркнул Варовит. – Вон сидит, сокровище наше.
Проследив за его хмурым взглядом, Светловой обнаружил в указанном направлении одну-единственную девушку – Смеяну.
– Так это ты? – изумился княжич и даже поднялся с места.
Девушка неохотно кивнула, отводя глаза.
Светловой снова сел. Нежданный поворот дела поразил его так, что он не мог найти ни единого слова и сидел с неподвижным лицом, как Отец Ветров Стрибог с ледяной цепью на губах. Еще вчера он любовался веселым задором Смеяны и завидовал ее воле. И что же оказалось? Встречаясь с ней каждый день, он вовсе не замечал, чтобы она была в кого-то влюблена и мечтала о замужестве, однако ее свадьба – решенное дело.
– Ну так… скажи, за кого идти хочешь, – предложил он наконец, сам себе не веря. Все яснее ему становилось, что Смеяна любит его самого, но что делать с этим открытием, он не представлял. Принять ее любовь он не мог, но и смотреть, как ее против воли выдают за другого, не было сил. Светловой даже сам удивился, как сильно его возмутила и ранила мысль об этом.
– Помнится, ты говорил, старче, что эта девушка роду удачу приносит? – медленно подбирая слова, обратился он к Варовиту.
Его лицо оставалось почти спокойным, но рука, положенная на колено, сжалась в кулак, а мысль напряженно работала. Он еще сам не понял, чего добивается, но знал твердо – Смеяна должна решать свою судьбу сама. Если не счастье, то хотя бы свободу он мог ей дать.
Варовит осторожно кивнул, словно нырнул головой в плечи, не понимая, чего теперь ждать.
– Коли так, то не за невесту, а за божеское благоволение вы спор ведете, – продолжал Светловой. – Коли так, и судить женихов не я буду, а боги. Решить дело можно только божьим судом, иначе никак.
– Это нам подойдет! – радостно воскликнул Легота и даже потер ладони. – Спасибо тебе, княжич, умудрили тебя не по годам Сварог и Макошь!
– А вы согласны? – Светловой посмотрел на Мякину.
Тот кивнул. Да и куда деться: отказавшийся от божьего суда тем самым признает свою неправоту.
А Смеяна наблюдала за княжичем со все возрастающим изумлением. Его лицо, взгляд, голос выражали твердую решимость и готовность к борьбе. Что он задумал? Уж явно не просто помочь Перепелам и Чернопольцам поделить наконец ее венок, а нечто большее. Что именно? Этого она не знала, но в душе вспыхнула и стремительно разгоралась какая-то сумасшедшая надежда. Он изменился и больше не собирался сдаваться на милость суровых законов и провожать уходящее счастье тоскливыми вздохами. Если бы Перун только вздыхал вслед Леле, уносимой Велесом, то род человеческий и вовсе не знал бы весны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
