И было несколько контактных телефонов…
Опарин не сразу понял, что это — конкуренты! Причём уже развернувшие свою деятельность, если дают такие объявления. И не где-нибудь, а здесь, в Сибири, в относительной близости от Беловодья! Благородная, оригинальная мысль всегда носится в воздухе и выигрывает тот, кто первый ухватил и реализовал её.
И не благодарное это дело — идти за счастливчиком следом, подбирая за ним отвал отработанного материала.
Он несколько раз порывался связаться с этими «Белыми Братьями» (уж не одноимённая религиозная ли это секта, некогда процветавшая в Питере?) и уже снимал телефонную трубку с автомата, но всякий раз спохватывался, что не готов к разговору с конкурентами: что им сказать? Замысел он свой не запатентовал, предъявить права на идею нельзя, а потом, — эта компания уже работает, уже созывает несчастных и готова предоставить им всяческие блага, тогда как он лишь ищет подходы к реализации своих устремлений. Разве что побеседовать на предмет обмена опытом?..
Некоторое время Сергей ходил и успокаивал себя, что Сибирь огромная, что благотворительного дела тут хватит всем и важно сейчас точно установить, где же существует Беловодье. А установив, можно достаточно легко обойти всех конкурентов, ибо другой страны счастья на земле не существует.
Потом, уже в самолёте, он всё-таки пожалел, что не позвонил и не выяснил хотя бы примерного месторасположения «Белых Братьев». Ведь это ни к чему не обязывало, а на обратном пути, в виде получения опыта и истинного представления о благотворительной компании, можно было использовать известный журналистский приём: принять приглашение, войти и увидеть всё изнутри.
Первое, что бросилось ему в глаза на стене латангского аэропорта, — реклама «Белых Братьев», весьма напоминающая агитплакаты комсомольских строек: улыбающиеся, красивые мужчина и женщина в белом стояли на фоне сверкающего стеклянного купола — космического сооружения! — и звали за собой. Правда, строитель общества двадцать первого века немного смахивал на Шварценеггера, а женщина отличалась от комсомолки коротенькой юбочкой и заметной сексапильностью.
Ниже была надпись: «Белый Город — город будущего!»
У Опарина сразу же от обиды защемило сердце: они успели раньше! Это же надо — с кровью родить идею, пройти такой путь, с великими трудами установить местонахождение Беловодья, чтобы приехать сюда и обнаружить свой воплощённый замысел!..
«Белые Братья» всё делали правильно, последовательно и изобретательно, будто мысли его считывали! Только вот не они, а он шёл по их следу, совсем с коротким отрывом: судя по новенькой рекламе, развернулись они недавно — год или максимум два назад, а это ещё обиднее…
Червь тщеславия снова зашевелился, когда в деревянном давно не ремонтированном аэровокзале он увидел отгораживающую часть помещения стойку, за которой начинался совершенно иной мир: отделанные матово-белым пластиком стены, мягкая мебель, журнальные столики с пепельницами, огромные тропические растения, тихий свет, лёгкая музыка и ни души. Венчал «окно в двадцать первый век» всё тот же плакат, только меньшего размера.
Транзитные пассажиры, как перелётные птицы, присевшие переждать непогоду, бродили вдоль этого чуда, наверное, вспоминая свою неустроенную, холодную северную родину. Если кто-то стоял возле барьера чуть дольше, откуда-то из глубины возникали мужчина и женщина — полные копии рекламных и, улыбаясь, вежливо распахивали сверкающие металлические створки дверей, приглашали войти, однако люди почему-то отрицательно вертели головами, пятились и уходили. Только непосредственные дети тянули, звали своих родителей в сказочный мир, и часто их уводили назад со слезами.
В Опарине проснулся журналист, и он, некоторое время понаблюдав за жизнью поделённого надвое аэропорта, подошёл к супружеской паре, которая только что глазела за барьер, но отказалась от приглашения и резко ушла в толпу.
— А почему вы не пошли? — спросил он, извинившись. — Там ведь лучше, чем здесь.
Муж смерил его строгим взглядом, хмыкнул:
— Ну иди сам! Чего ты тут?.. Агент этих братьев, что ли?
— Нет, я журналист, — он представился. — И у меня не простое любопытство.
— Нам здесь привычнее, — сказала жена.
— Мы оба военнослужащие, из Анадыря, — с лёгкой тоской проговорил муж. — А так бы можно войти, посидеть, посмотреть, музыку послушать.
— Ага, как сдерут потом — зарплаты не хватит, — вставил жена. — Послушаешь рублей на сто.
— Да нет, они денег не берут, — заверил супруг. — Я видел, заходили. Даже соку или вина бесплатно подадут…
— Догонят и ещё поддадут…
— Сам видел! И говорят, у кого денег на билет не хватает — добавляют. И возврата не требуют!
— Тут бы очередюга была уже…
— А все думают как ты и боятся!
— Сходи попроси! Может, добавят — не унесёшь…
— Вон мужик стоит! В Тикси из отпуска летит! Четыреста рублей отщёлкнули! Поди и спроси! Погляди — рожа счастливая!
— Да он ихний! На них работает! Реклама!
— Я его знаю! Из Тикси, со зверопромхоза! Поди спроси!
Чтобы не вызвать семейной ссоры, Опарин отошёл в сторону. Не так-то просто было задавить собственное тщеславие и порадоваться чужому успеху. И сколько бы ни уговаривал себя, что братья эти совершили прорыв, делают благородное дело и нечего им завидовать — напротив, радоваться бы! — так до конца и не уговорил, не задавил грызущего червя; он-то и толкнул Сергея испытать, что это за город будущего — Белый Город.
Он много раз проникал во всевозможные организации, вплоть до Министерства обороны, под чужой личиной, иначе всего не увидеть, да и не покажут, что не следует показывать журналисту, а значит, и скандального материала не будет. Поэтому он не испытывал трудностей с перевоплощением. А раскрыть себя — могут и отказать конкуренту… Сергей минуту покрутился возле барьера, и вышедшая из тени живая реклама растворила перед ним никелированные створки.
— Прошу вас! — улыбалась ему фотомодель. — Входите, смелее! Отдохните у нас. Сюда, пожалуйста.
Его проводили за столик, где лежали рекламные проспекты, и на несколько минут оставили одного, осматриваться. Ни назойливости, ни желания угодить — всё продумано. Опарин раскрыл проспект: на развороте два весёлых человека средних лет, два близнеца довольно скромно улыбались, а подпись сообщала, что это и есть братья Беленькие, Борис и Нестор, организовавшие компанию «Белые Братья». Описание её устройства, цели и задачи он пробежал взглядом по диагонали, понял, что руководствовались братья теми же идеями — сделать жизнь человека чуточку счастливее, помочь ему обрести себя в сложном мире становления новой социально-экономической формации в России. А дальше шли цветные слайды — снимки города с высоты птичьего полёта, улицы крупным планом, лица довольных людей, огромный снимок стеклянного купола, внутри которого видны пальмы, лианы, увитые орхидеями, дорожки, бегущая вода, а на переднем плане, сразу за стеклом — попугай, весело смотрящий на зимний морозный пейзаж…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
