Другие звери не так глупы, как козы, и гораздо более осторожны, так что за всё время пребывания на Лэфу мне удалось убить только одного кабана. Между тем коз я перебил очень много, и не только продовольствовал ими с другой дичью себя и всех своих спутников, но даже иногда бросал излишек мяса, скоро портившегося на сильных жарах, стоявших весь июнь нынешнего года.
Бывшие со мной солдаты несколько раз даже доили только что убитых коз и добывали обыкновенно от каждой до двух стаканов молока, которое густо, как сливки, но сладко и приторно на вкус.
Окончив промер Лэфу, я отправился вновь вьюком для исследования бассейна реки Mo, на что употребил также около месяца; вместе с тем это было и последнее мое странствование в Уссурийском крае…
Однако теперь, т. е. с наступлением летних жаров, вьючные хождения сделались далеко не так заманчивы, как весной. Высокая, страшно густая трава в рост человека сильно затрудняет путь, в особенности там, где приходится итти напрямик. Притом же мириады насекомых, не прекращающих свои нападения круглые сутки, делают решительно невозможным переходы в продолжение большей части дня, а заставляют выбирать для этой цели раннее утро или поздний вечер.
Обыкновенно, лишь только обсохнет утренняя роса, т. е. часов с девяти утра, как уже появляются оводы, число которых вскоре возрастает до того, что, без всякого преувеличения, они летают, словно самый сильный рой пчёл, вокруг человека, собаки и в особенности возле лошадей. Последним быстро разъедаются в кровь преимущественно задние части тела, так что бедные животные, мучимые целыми тысячами этих кровопийц, брыкаются, мотают головою, машут хвостом, даже бросаются на землю и все-таки не имеют возможности освободиться от своих мучителей. Ко всему этому присоединяется ещё усиливающаяся жара, так что поневоле приходится останавливаться где-нибудь в тени и, развьючив лошадей, разложить вокруг них дымокуры, которые только и спасают бедных животных.
Последние даже вовсе не думают об еде, стоят целый день в дыму и только с наступлением сумерок, когда, наконец, угомонятся оводы, отправляются на пастбище.
Но не подумайте, чтобы мучения от насекомых кончились. Нет! Теперь происходит смена, и часов с шести или с семи вечера, как только стихнет дневной ветер, появляются целые тучи мошек и комаров, кусающих нестерпимо часов до восьми или девяти следующего дня, т. е. аккуратно до новой смены оводами. Не только спать ночью, но даже днем невозможно выкупаться спокойно, потому что в антрактах надевания рубашки целый десяток оводов успеет укусить за голое тело.
Вообще, не видавшему собственными глазами и не испытавшему на себе всех мучений от здешних насекомых, невозможно поверить, какое безмерное количество их появляется, особенно в дождливое лето. Притом же и разнообразие видов довольно велико.
Оводов можно насчитать четыре или пять различных сортов, начиная от большого, величиной почти в дюйм, до маленького, ростом со слепня. Мошек два вида: один побольше, держится на открытых лугах и болотах, другой же, мелкий, как маковое зерно, населяет леса и кусает ещё хуже, нежели первый. Комаров также два-три сорта, различающихся по величине и окраске. Словом, здесь можно составить из этих дьяволов целую коллекцию и без дальнейших хлопот собрать её на себе самом.
Теперь перейдём к рассказу о характере долины и бассейна реки Mo, которая подобно Сиян-хэ вытекает из пограничного хребта и впадает в юго-западную оконечность озера Ханка. По своей величине она также равняется Сиян-хэ; подобно ей имеет незначительную глубину, но сильно повышается во время дождей и затопляет тогда всю свою долину.
Эта последняя в нижнем течении Mo занимает 12-14 вёрст ширины и, состоя исключительно из болот возле устья реки, по мере поднятия вверх принимает более луговой характер, хотя все-таки подвержена затоплению, следовательно, не годна для заселения. Впрочем, болота на низовьях Mo далеко не так обширны, как на Лэфу. По ним даже возле самого устья реки рассыпаны, подобно островам, небольшие рёлки, представляющие большей частью круглую или эллиптическую форму. Они покрыты рощами чёрной березы [Betula] и дуба [Quercus] с густым подлеском, преимущественно лещины, реже - других кустарников.
Затем в среднем течении Mo её долина, суженная на половину прежней ширины, принимает ещё более луговой характер, хотя опять-таки в сильные разливы подвержена затоплению. Здесь по берегу реки вместо сплошного тальника начинают появляться рощи различных деревьев, которые, однако, далеко не так обширны и хороши, как на Лэфу.
С приближением к верховьям Mo её долина суживается версты на полторы, имеет превосходную чернозёмную почву и покрыта могучей травяной растительностью, в которой сразу заметно большое разнообразие сравнительно с луговой флорой среднего и нижнего течения этой реки.
Словно стена, стоят здесь густейшие травянистые заросли, к которым иногда примешиваются кустарники, и делают эти места почти непроходимыми.
Из разных видов травянистых растений на таких лугах в начале июля преобладают следующие виды: василистник (Thalictrum aquilegifolium) [T. contortum L.], достигающий саженной высоты; чернобыльник и местами тростник - тот и другой гораздо выше роста человека; чемерица (Veratrum nigrum), которая теперь уже отцветает; валериана и вероника (Veronica longifolia), растущие в перегонку с василистником; живокость (Delphinium Maackianum), только что начинающая распускать свои синие цветы; дягиль (Archangelica) [Angelica], который еще не вполне развился, но уже имеет листья фута три длиною.
Врассыпную между названными видами красуются: золотистожёлтая купальница (Trollius Ledebouri), также фута три вышиною; горицвет (Lychnis fulgens) со своими яркокрасными цветами; желтая лилия и кипрей (Epilobium angustifolium) [Chamaerrerium angustifolium (L.) Scop.], делающий иногда совершенно розовыми небольшие площадки луга.
Возмешь, бывало, одно такое растение для гербария, так еле-еле уложишь его в два-три больших листа бумаги; притом же долго не высушишь, до того оно сочно и полно жизни.
Вообще самая могучая и разнообразная травянистая растительность в гористой полосе ханкайского бассейна, да и всего Уссурийского края, развивается по нешироким долинам в верховьях главных рек и их боковых притоков.
Правда, на обширных равнинах, каковы, например, сунгачинские или уссурийские на левом берегу нижнего течения этой реки, травянистый покров достигает саженной высоты, но там он состоит исключительно из нескольких болотных трав - всего чаще тростеполевицы, - наоборот, здесь, т. е. по долинам горных рек, на небольшом сравнительно пространстве, встречаются самые разнообразные травянистые формы, которые под влиянием влажности и жаркого лета достигают размеров, не известных в Европе.
