констатировал, что из 17 человек БО спаслись лишь двое: телефонист Ситько и младший лейтенант Глебов, который самовольно покинул поле боя. Остальные 15 человек, а также вся матчасть и вооружение БО были потеряны. По мнению командарма, это произошло по следующим причинам:
«6. Бдительность в боевом охранении отсутствовала и нападение немцев оказалось неожиданным. В 1162 сп и 1 батальоне:
а) нет разработанных мероприятий на случай нападения противника;
б) связь и взаимодействие с артиллерией разработаны слабо;
в) на ночь боевое охранение не усиливалось;
г) не было подготовленных мероприятий по поддержке боя боевого охранения с переднего края обороны»[251].
Фрагмент немецкой карты расположения войск 9 АК вермахта и советской 5 А между Гжатском и Можайском на 1 июня 1942 г.
Позже, 3 июня, ВС 5 А издал постановление с финальным разбором немецких поисков 21 и 22 мая. В документе говорилось, что их результатом стали пленение у рощи Рыба восьми (!) человек вместе с политруком Козловым, уничтожение 15 человек у Груздева, потеря четырех пулеметов, 20 винтовок, свыше 10 000 патронов и другого военного имущества. По мнению ВС, эти позорные для 352 сд случаи произошли потому, что «среди начальствующего состава царит благодушие, беспечность и самоуспокоенность», вызванные отсутствием активных боевых действий и повлекшие за собой неисполнение элементарных требований несения службы на войне. Характерным признаком этого ВС 5 А считал отсутствие в 352 сд в ночное
время дополнительных полевых караулов, секретов и других видов охранения. При этом в дивизии служба боевого охранения не контролировалась, не проверялась, а его бойцы не имели смены. К примеру, личный состав БО у рощи Рыба бессменно находился на позиции 18 суток, красноармейцы привыкли к спокойной обстановке и потеряли над ней контроль. В результате их боевая готовность была низкой: в первом случае все спали, во втором — принимали пищу, не выставив дежурных наблюдателей и охранение. Так как позиции обоих БО не защищались с флангов, а подходы не перекрывались минами, немцы смогли незаметно подобраться к бойцам и успешно атаковать.
Критике подверглось и отсутствие взаимодействия между БО и полковой и дивизионной артиллерией:
«Формальная сторона была соблюдена: артиллерийские командиры и пехотные находятся рядом; нанесены участки 00, ИЗО, ПТОЗ и пр.; проведена телефонная связь, но главного не было сделано, а именно: командир боевого охранения не знал какая батарея его поддерживает; ни командир батареи, ни командир боевого охранения ни разу не встречались на местности и не определили задачи и план боя боевого охранения; не установили связь всех видов (кроме телефонной); не договорились о сигналах; не проиграли на местности (в качестве учебы и репетиции) всех возможных вариантов боя» [252].
Единственный телефонный провод, связывавший БО с командиром батальона, связисты проложили почти вдоль переднего края вражеской обороны без всякой маскировки. Неудивительно, что входе разведакций немцы его быстро обнаружили и перерезали. Никто из начальства не додумался снабдить бойцов БО рациями переносного типа. Учитывая этот, а также другие факты беспечного отношения к службе боевого обеспечения в 352 сд, ВС 5 А пришел к следующему выводу:
«Вышестоящие штабы и командиры не оказывают конкретной и действительной помощи нижестоящим командирам, не учат их действительной боевой обстановке, не требуют выполнения отданных приказов, не насаждают суровую воинскую дисциплину среди подчиненных и в первую очередь среди начальствующего состава»[253].
Наказание виновных
Реакция советского командования на успехи немецкой разведки была разной. Одной лишь директивой Василевского дело не ограничилось, и уже на местах было издано несколько приказов, указывавших на недостатки службы боевого обеспечения войск и требовавших наказания виновных. Одним из них стал приказ комдива 352 сд № 0011 от 26 мая, в котором Прокофьев сначала отметил факты безобразий, творившихся в частях дивизии, особенно в 1162 сп:
«За последнее время, отмечаются случаи благодушия и примиренческого отношения к нашему злейшему врагу (…)
Благодушие доходит до преступной бездеятельности отдельных лиц начсостава и штабов, в следствии чего пр-к безнаказанно разгуливает по переднему краю, выбрасывает провокационные лозунги, строит заграждения и особенно это отмечается на участке 1162 сп, что привело к потере занимаемых позиций, людей и материальной части.
Все это явилось результатом того, что командование полка и штаб полка не организовали систематического контроля за несением службы своих подразделений, не организовали четкого взаимодействия огневых средств по поддержке боевого охранения, не вели систематической разведки и наблюдение за пр-ком»[254].
Требуя от подчиненных устранить эти безобразия, комдив достаточно мягко обошелся с их виновниками. Он снял с должности начштаба 1162 сп майора Игнатенко и предупредил командира и комиссара полка об их неполном служебном соответствии. Куда более суровым был приказ Федюнинского за номером 00172, отданный в тот же день. Отмечая в частях армии факты «преступной беспечности и неорганизованности», командарм перечислил ряд таких примеров, упомянув и произошедшие 21–22 мая в 352 сд инциденты, характеризовавшиеся случаями «позорного бегства с поля боя среднего начсостава: мл. лейтенантов Мосина и Глебова»[255].
Федюнинский не только потребовал устранить имеющиеся недостатки, но и своим приказом установил меру наказания всему виновному в них начсоставу. В частности, по 352 сд это выглядело так:
«7. Мл. лейтенантов 352 сд Мосина и Гпебова арестовать и за позорное бегство с поля боя — расстрелять.
8. Начальника штаба 1162 сп 352 сд майора Игнатенко за бездеятельность от должности отстранить и назначить с понижением в тыловые части.
9. Командирам и военным комиссарам: 1162 сп — капитану тов. Марусняки ст. политруку тов. Фадейкину(…) объявляю строгий выговор и предупреждаю о неполном служебном соответствии. (…)
11. Командирам и военным комиссарам: 352 сд — полковнику тов. Прокофьеву и ст. бат. комиссару тов. Козлову (…) — ставлю на вид и в последний раз предупреждаю, что при повторении подобных случаев, будут немедленно отстраненны от занимаемых должностей» [256].
Немецкий взгляд
Закончив с советскими документами, обратимся к немецким. Источниками нам послужат документы 35 пд и 9 АК вермахта, бывших противниками 352 сд и 5 А на участке фронта у Гжатска. К сожалению, в документах не удалось обнаружить донесений с детальными описаниями поисков 21–22 мая. Придется довольствоваться записями из ЖБД 35 пд и ее донесениями в 9 АК о проведенных разведакциях.
Фрагмент немецкой схемы расположения частей 35 пд и 352 сд у Груздево и Дурово на 8 мая 1942 г.
Согласно ЖБД 35 пд, в шесть утра 21 мая в штадив поступило донесение из 111 еп о проведении успешного разведпоиска. Оно гласило, что РГ этого
