На вооружении частей находилась не одна сотня «Эмча», которые в пятидневный срок были списаны, превратившись в тягачи. И делу конец. Более года башни «Шерманов» хранились в парках-стоянках, а после расформирования соединения их увезли на окружные склады.
Забыть — невмочь!
Давным-давно расстался я с «Шерманами», однако не забывал их никогда, ни на час. Хотел бы, да не тут-то было.
На фронте больше всего мне пришлось воевать на танках-»иномарках» и только около месяца на «Т-34». Досталось мне сполна: и подбивали, и подрывался, и горел, вот только не тонул. «Рубануло» меня, скажем так, симметрично: в сентябре сорок третьего года была подбита моя «Матильда», и я получил тяжелое ранение правой ноги; а в апреле сорок пятого — «Тигр» с короткой дистанции бронебойным снарядом прошил мой атакующий «Шерман».
При поступлении в госпиталь мне сразу было сказано, что без ампутации левой ноги не обойтись, поскольку слишком серьезно поврежден коленный сустав. На мое счастье, в это время в «хозяйстве Чистякова» находился главный хирург 2-го Украинского фронта полковник медицинской службы Николай Николаевич Еланский. Впоследствии генерал, Герой Социалистического Труда.
Он сказал, что отнять ногу у молодого человека (мне только на днях исполнилось 23 года) еще успеем. Этот прекрасный специалист сделал мне операцию, собрал по косточкам колено. Да святится имя его!.. «Нарядили» меня в гипсовый панцирь, оставив свободными только правую ногу и руки. Мой ординарец гвардии старший сержант Григорий Жуматий и шофер гвардии сержант Яков Зуев полтора месяца носили неподвижного комбата на прогулку, перевязку, осмотр к врачам. Я лежал на частной квартире в библиотеке чешского зубного врача.
Через 15 лет после того незабываемого дня операции мне посчастливилось встретиться с профессором 1-го Московского медицинского института Еланским. Я его горячо поблагодарил за спасение левой ноги.
— Простите, я вас не помню, — сказал Николай Николаевич.
— Зато я вас запомнил на всю жизнь!
За многие годы службы в армии раны не раз заставляли обращаться к врачам за помощью. В сорок восьмом году, когда я учился в Военной академии имени М.В. Фрунзе, вследствие большой физической нагрузки при подготовке к параду на Красной площади открылась рана на правой ноге, вышли наружу несколько мелких «матильдовских» кусочков брони, а левая отекла. На все время учебы я был освобожден от строевых занятий.
Это было первое серьезное предупреждение: «Помни о своих «иномарочных» осколках!» — и начало почти сорокалетнего обязательного фиксирования коленного сустава левой ноги эластичным бинтом перед работой, связанной со значительными физическими нагрузками.
При ежегодной диспансеризации офицеров хирурги настойчиво рекомендовали лечь на операцию для удаления осколков из левой ноги. В противном случае они не исключали осложнений непредсказуемого характера. Приходилось всякий раз отшучиваться: «Осколки из высококачественной брони. Думается, все будет в порядке!»
И так держал оборону в течение трех десятилетий.
А где-то в конце семидесятых годов я отдыхал в Гурзуфском военном санатории. Лето. Прекрасный купальный сезон. Однажды заштормило, и, когда через двое суток море успокоилось, пляж был завален песком и галькой. Многие отдыхающие, в том числе и я, помогали сотрудникам санатория очищать берег от наносов. Мне перед этим надо было бы сходить в спальный корпус за эластичным бинтом. Поленился, а зря. Работая, не забывал о левой израненной ноге, стараясь всю тяжесть нагрузки переложить на правую конечность, но итог все равно оказался плачевным. На следующий день на левую ногу невозможно было надеть штанину. Три дня, остававшиеся до конца путевки, провел в постели. С огромным трудом добрался домой. Показался лечащему врачу, с которым решили дождаться спада опухоли, после чего рассмотреть вопрос о госпитализации и оперировании.
Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Прошла отечность. От госпиталя я снова отказался. И об этом не жалею до сих пор. Свыше двадцати лет подобное не повторяется. Хотя нагрузки на ноги немалые: вожу машину, обрабатываю землю на даче. Эластичный бинт — заброшен. Медики считают, что большой («шермановский») осколок под чашечкой левого колена сместился. «Улегся» поудобнее. И теперь что-то в ноге не защемляет. Трогать его нецелесообразно. Слава Всевышнему!..
С годами все чаще в непогоду ноют раны. На всю оставшуюся жизнь я неразлучен с осколками, сидящими в моем теле. Помню, не забываю о них. Знаю их «родословную»!..
Медиков подвиг великий
Уж коли я заговорил о своих ранениях, скажу несколько слов о той важной роли в достижении Победы над фашистской Германией, которую сыграла медицинская служба подразделений, частей, соединений и объединений.
Ниже речь пойдет о медицинской службе соединений 6-й (гвардейской) танковой армии в третьем периоде Великой Отечественной с января 1944 года по май 1945 года и в войне против империалистической Японии. В операциях по разгрому гитлеровских войск сложилась и четко оформилась прогрессивная система лечебно-эвакуационого обеспечения и этапного лечения с эвакуацией по назначению.
Успешно действовавшая система санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий исключила большие эпидемические вспышки и высокую инфекционную заболеваемость среди личного состава советских Вооруженных Сил, что было присуще всем воюющим армиям в прошлом.
Для выполнения нелегких задач медицинская служба войск располагала следующими силами и средствами.
В 5-й (9-й гвардейский) механизированный корпус по штату входили три механизированные и одна танковая бригады. В ротах батальонов механизированных бригад имелся санинструктор и три санитара. Кроме того, им всегда в помощь выделялось 5–6 так называемых вспомогательных санитаров (резерв санитаров) из числа солдат, подготовленных в этой области.
Танковые роты батальонов танковой бригады медиков не имели. Навыкам оказания первой медицинской помощи был обучен каждый член экипажа. В любом виде боя танковый батальон усиливался ротой автоматчиков моторизованного батальона бригады. В штат этого подразделения входило такое же количество медиков, как в ротах механизированных бригад.
В батальонах танковой (механизированной) бригады имелся фельдшер и три санинструктора. Такой же состав медиков входил в штат отдельного дивизиона «Катюш» корпуса. Медицинское имущество перевозилось на одной автомашине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
