— Да, мамочка?
— Верни мои заколки для волос.
— Не могу, мамочка, они нужны монстрику.
— Вот оно что! И зачем же?
— Для его машины.
Мэри задумалась. Стоило ли разрушать детскую фантазию из-за нескольких заколок?
— Ладно, Герти, иди играй.
— Передать от тебя привет монстрику?
— Обязательно. Самый сердечный.
Тем временем Ип не покладая рук трудился в чулане. Диск циркулярной пилы был покрашен, высушен, и теперь престарелый механик выжигал в нем отверстия.
— Я понял, — сказал Эллиот. — Это будет вроде шарманки.
Майкл перегнулся через плечо Эллиота, разглядывая узор из дырочек на лезвии пилы.
— Как в механическом пианино, — сказал он, наблюдая, как палец-паяльник Ипа выжигает в диске ряды отверстий, словно в перфокарте. Затем Ип положил пилу на диск проигрывателя, крутанул его рукой и опустил на «пластинку» распялку с припаянным к ней рядом заколок, которые царапали по вращающейся поверхности и щелкали при каждом попадании в дырочку в соответствии с заданной программой.
— О, Ип! Ты просто кудесник!
Как только диск закрутился, идущие от заколок проводки задействовали клавиатуру «Скажи правильно», и зазвучали вновь и вновь слова на звездном языке:
— …Глипл дупл цвак-цвак снафн олг мммнннип…
— Ты все-таки добился своего, Ип! Сделал запись!
Вошла Герти с недавно выпрошенным у Эллиота уоки-токи, по которому переговаривалась с куклами, скучающими в ее комнате.
— Слушай меня, куколка, это говорит Герти…
Протянув длинную руку, Ип выхватил уоки-токи, в одно мгновение вычленил микрофон и вмонтировал его в «Скажи правильно».
— Ип, ты ломаешь все мои игрушки! — завопила на весь дом Герти.
Братья терпеливо принялись убеждать ее, злодейски выкручивая при этом руки куклы, что нельзя быть такой жадной.
— Ладно, — шмыгнула носом Герти. — Только пусть он больше ничего не портит…
Старый ученый заверил, что больше не тронет ни одной игрушки. Ему еще необходим только коаксиальный кабель от телевизора Мэри, а также механизм высокочастотной настройки его черед уже настал.
Все вместе они крадучись вышли в коридор.
Позже, вечером, Мэри прошла к себе в спальню, включила телевизор, сбросила туфли и улеглась на постель. Превозмогая усталость, она развернула газету и принялась за чтение, но вскоре обратила внимание, что телевизор не работает.
— Майкл!
В доме было тихо.
— Эллиот!
Опять гробовое молчание. Материнская интуиция подсказывала, что здесь не обошлось без ее сыновей. Но тут же в мозгу отчетливо возник образ Герти.
Герти? Неужели малышка могла что-то натворить? Мэри, озадаченная, закрыла глаза. Вдруг ей представилась Герти, на цыпочках входящая в спальню с Маппитом на руках.
«Я слишком утомляюсь на службе», — вздохнула Мэри и накрыла лицо газетой.
После короткого беспокойного сна она пробудилась с чувством голода. Не съесть ли булочку с клубничным джемом? Неужели снова настал Час Порока…
Она тихонько спустила ноги на пол и, стараясь не шуметь, осторожно выбралась в коридор. Дети не должны застать ее; нельзя показывать им дурной пример — что это за мать, которая не в силах совладать со своим аппетитом и которая одержима мыслями о варенье?…
Мэри прислушалась. Эллиот и Майкл играли в детской. Отлично, они не станут свидетелями ее падения, не увидят, как она превращается в ненасытную свинью. Но самое главное — они не смогут ей помешать!
Мои заботливые детки, не желающие, чтобы мать стала толстой как бочка.
Но я не могу сдержать себя!
Я умираю от голода…
Все бы отдала за булочку… С заварным кремом… За рисовый пудинг…
Она на цыпочках спустилась по лестнице в прихожую и прислушалась: кажется — тихо.
В гостиной было темно и пусто. Мэри крадучись направилась к кухне. Приоткрыв дверь, она увидела за столом Герти и перед ней печенье и молоко. Мэри не заметила Ипа на табурете рядом с холодильником. Бедный космический гоблин съежился, не зная, куда спрятаться, и ожидая самого худшего.
— Для кого второй прибор? — Мэри указала на тарелки, жадно пожирая взглядом печенье, будто специально приготовленное для нее. — Для твоей куклы?
— Для инопланетянина, — простодушно ответила Герти. — Он любит печенье.
Бедный Ип готов был сквозь землю провалиться.
— Он не обидится, если я возьму одно?
— Конечно, нет. Он тебя обожает.
— Какой милый инопланетянин, — сказала Мэри, поспешно хватая печенье.
О боже, какое наслаждение…
Невыразимая услада обуяла ее, и она поняла, что погибла.
Я должна взять джем.
Она устремилась к холодильнику и рывком открыла дверцу, которая сбросила Ипа с табурета прямо в корзину для мусора. Голова его оказалась внизу, ноги торчали наружу, но Мэри ничего этого не видела.
— …яблочное масло… мармелад… а вот и пирожки с черникой… Могу съесть хоть десяток…
— Мамочка, — спросила Герти, — у тебя опять приступ?
— Да, милая… Ириски… эклер…
Чьи-то сильные руки вдруг обхватили ее сзади.
— Не надо, мам!
— О, Эллиот, Майкл… Оставьте меня в покое!
— Мам, прошу тебя, ну пожалуйста… — Майклу стоило больших усилий оторвать мать от холодильника. — Ты же сама просила, чтобы мы удерживали тебя!
— Забудьте о том, что я просила… — Она попыталась схватить печенье с тарелки Герти.
— Пойдем же, мам, — потянул ее за собой Эллиот, загораживая спиной торчащие из мусорной корзины ноги Ипа, — поиграем в «Монополию».
Мэри растроганно посмотрела на не на шутку встревоженного сына, который вертелся перед ней, всячески пытаясь отвлечь от холодильника.
— Ты славный мальчик, Эллиот.
— Ты же велела напоминать, что если станешь есть много сладостей, то превратишься в бочку.
Сыновья увлекли ее в прихожую, подальше от Ипа.
— Вы хорошие дети… Строгие, но хорошие…
Они подталкивали мать к лестнице.
— Не оглядывайся, мам. Знаешь же, что тебя ждет, если оглянешься!
— Да, отдел «Платья для полных дам», — смиренно вздохнула Мэри, поднимаясь по лестнице.
С утра шел дождь. Мэри хотела взять зонтик, но зонтика на месте не оказалось, и она нище не могла отыскать его. Объяснялось это просто — зонтик был наверху, в чулане, переделанный в параболический рефлектор.
— Ого! — воскликнул Эллиот. — Вот это да!..
Ип обклеил зонтик изнутри фольгой, к ручке прикрепил банку из-под кофе с коротковолновым тюнером, от которого коаксиальный кабель вел к микрофону уоки-токи. Микрофон в свою очередь был вмонтирован в «Скажи правильно», и звуки «глипл дупл цвак-цвак» теперь трансформировались в частоты ультраволнового диапазона. Древний радиотехник объяснил, что ему еще не хватает того приспособления, которое он разглядел под приборной доской в автомашине Мэри.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
