хороший стимул для дальнейшей поддержки, а во-вторых, ощущение, что делаем нужное и важное дело, будет поддерживаться примерами и фактами и только крепнуть. А в-третьих, никто тебе предъявить не сможет, что бабло идёт куда-то не туда. Это тоже важно. Речь даже не о нас. Как я понял, в Ленинграде, у вас своя тусовка и команда. И ребят, которые вместе с тобой занимаются поддержкой инвалидов, хватает.
— Так и есть — подтвердил командир.
— Вот, — подхватил я. — И по любому возникнет вопрос, откуда деньги, кто дал и сколько. И не связано ли это с гоп-стопом или другим серьезным криминалом. А у тебя всё подтверждено до копеечки. Мы, разумеется, светиться не хотим до последнего. Но если вопросы серьезные к тебе возникнут, кто-то из нас разъяснит за бабло. Даже легенду под это придумаем. Например, что заработали бригадой на Севере и скинулись для пацанов. Хотя это на самый крайний случай, лучше до такого не доводить.
— Понимаю, и поддерживаю, — сдержано кивнул Герман. — Даже отчет полный составлю, экскурсии проведу и с ребятами познакомлю, никаких проблем.
Вот и отлично, — я энергично зажевал ломтик «Голландского» сыра и довольно зажмурился. — Значит договорились.
— Договорились, — немец остался невозмутимым, но в глазах промелькнула искорка удовлетворения.
— Герман, как там подопечные? — поинтересовался Денис.
— Не очень хорошо, — помрачнел командир. — Ивана родственники с санатория забрали, но состояние не улучшилось. Так же по ночам кричит. Вроде вменяемый, но вялый и заторможенный, в себя часто уходит, никого рядом не слышит. Хороший психолог нужен, чтобы ему помочь. Но где их взять? А Коле сильно протез натирает. Носить, мучение, он после часа ходьбы кривиться начинает, и хромать при каждом шаге. Мы людей подключили, узнали, что в Москве есть одно предприятие, протезами занимается. Работает ещё с тридцатых годов. «Повесть о настоящем человеке» читал? Так вот, именно спецы этого предприятия Маресьеву протезы когда-то делали. Пообещали нам его проблемой заняться, но чего-то тянут.
— У Ивана товарищ был Саня Фролов. Земляк. Они друг друга ещё до армии знали, а в Афгане крепко скорешились, всё время вместе были. Во время разведывательного рейда в Панджшерском ущелье наша группа нарвалась на засаду. Пришлось отступать под огнём. Обнаружили, что Сани нет. Думали, убили парня. А через пару дней духи подкинули к нашему КПП мешок. А там Саня по частям. Руки, ноги отрубили, глаза выкололи, всего изрезали. А Ваня, как раз в карауле стоял. И всё это увидел. До этого, у него свои неприятности были, любимая девушка письмо прислала, что встретила другого, а потом ещё и друга, порубленного на куски, увидел. Психика не выдержала. Кричать начал, на людей кидаться. Его еле-еле скрутили пятеро здоровенных парней. Потом комиссовали и долго лечили. Пришлось даже в психушке полежать. Вроде немного привели в норму. Но не до конца, этот мешок с другом ему часто снится. А Коля на мине подорвался, ступню потерял. И с тех пор с протезами мучается, — пояснил мне и Олегу опер.
— Понятно, — я вздохнул. — Жаль пацанов. Чем сможем, поможем.
— О помощи мы ещё потом подробнее поговорим, — пообещал Сергей. — У меня кое-какие мысли появились на эту тему.
— Хорошо.
Денис уже вовсю общался с командиром, вспоминая афганские будни, Серега слушал их, изредка включаясь в разговор и перекидываясь фразами с десантником, усиленно налегавшим на грибочки, бутерброды и мясо. Я и сам отдал должное яствам, расставленным на столе. С удовольствием пожевал кусочек розового балыка, хрустнул свежей корочкой батона, закинул в рот горсть «оливье» и запил яблочным соком, предусмотрительно подлитым в бокал опером.
Через полчаса, решительно встал, протянул руку немцу.
— Было приятно познакомиться, Герман. Спасибо за гостеприимство и уделенное время. Оставляю тебя с боевыми товарищами. А мы с Олежкой покатаемся по Ленинграду. Завтра вечером уезжаем, и хочется поближе познакомиться с городом. Да и номер в гостинице нужно заблаговременно снять. Какую порекомендуешь?
— Не нужно никаких гостиниц, — категорично заявил командир, задержав мою ладонь в своей. — Оставайтесь у меня. Гостиниц хороших у нас много, «Европейская», «Советская», «Ленинград», но там своя атмосфера и публика. И комитетчиков хватает. Зачем вам там светиться? Здесь места всем хватит. Диван и кресла раскладываются. Ко мне периодически гости и сослуживцы из других городов приезжают, а иногда целыми толпами. Для этих случаев держу ещё две раскладушки на балконе, одеяла и бельё. Поместимся все, даже в относительном комфорте.
Я минуту подумал.
— Хорошо, спасибо, я согласен. Останемся здесь, если тебя не затруднит.
— Не затруднит, — чуть улыбнулся немец.
— Тогда мы с Олежкой вас покидаем, до вечера. Олег пошли.
Десантник согласно кивнул, наколол вилкой квадратный ломтик сыра, забросил его в рот, запил яблочным соком и встал.
— Идём.
Глава 22
Вернулись мы поздно вечером, когда застолье боевых товарищей уже подходило к концу. Меня уложили на диванчике. Денис и Сергей спали прямо на разложенных креслах, укутавшись простынями. Олегу выделили раскладушку. Командир улегся на второй, разместив её на кухне. С относительным комфортом поместились все. Как говориться: «в тесноте, да не в обиде». Утром Герман тихо уехал на работу, передав ключи Сереге, и с наказом без стеснения отдыхать до вечера и пользоваться содержимым холодильника.
Позавтракав остатками вчерашнего пиршества с горячим чаем, всей компанией неторопливо прогулялись по Ленинграду, посидели в одном из зеленых сквериков у Невы, лениво наблюдая за текущими в разные стороны ручейками прохожих. После перекуса бутербродами с кофе в одном из небольших кафе рядом, нас покинул Денис, ещё вчера условившийся о свидании со смуглянкой, спасённой от пузатого дебошира. А поздним вечером, поблагодарив хозяина за кров и угощение, выехали. В пути нам предстояло одолеть без малого около трех тысяч километров…
Серое полотно дороги летело навстречу, белая разметка исчезала под днищем, извиваясь гигантской змеей. «Пятерка» бодро пожирала километры, обгоняя неторопливые грузовики, юркие «москвичи» и «жигули». Четвертый день
