замуж, и вышла. Честер любил меня и не давал ни единого повода думать, что я не одна. Я привыкла быть единственной и не согласна на меньшее," — словно в подтверждение своих слов я достала спрятанный еще ночью портрет и провела пальцем по фразе внизу.
После брака с магом, я и правда не представляла себя рядом с кем-то другим. С драконом все было как наваждение, которое накрывало словно снежная вьюга, но так же быстро отступало, оставляя быстро тающий на солнце снег. Я уверена, что наша мимолетная связь прервалась бы так же неожиданно, как и началась, и я бы продолжила жить, помня о том, что это было, но не сожалея о том, что все закончилось. Изначально я не видела будущего рядом с Максом, и только он никак не мог в это поверить, отчаянно пытаясь меня присвоить, подчинить, сломать.
Глаза дракона потемнели, а из груди вырвался утробный рык. Зверь проснулся и поднял голову. Максимильян подлетел ко мне и швырнул рисунок в стену, отчего деревянная рамка разлетелась на части. Мужчина встряхнул меня, словно куклу, и заставил смотреть в глаза.
"Любил настолько, что погиб, спасая беременную любовницу," — прорычал он. И я улыбнулась, покачав головой.
"Я уже слышала это, не впечатляет," — возразила в ответ.
"Слышала, но никто не делился с тобой подробностями, Аврора. Я запретил Скайлару рассказывать, не желая лишать тебя иллюзии о великой любви Честера Дымова к молодой супруге. Но ты слишком увлеклась, идеализируя глупого и подлого мага. У твоего мужа была любовница, Аврора, та самая девушка, которая погибла. И спасал он не только ее, но и своего ребенка, которого она носила," — рычал Максимильян, практически в лицо.
"Я тебе не верю," — прошипела дракону, пытаясь вырваться из крепкой хватки.
“Я могу показать тебе копию показаний хозяина таверны. Знаешь почему твой муж не оставил тебе денег, Аврора?” — спросил дракон и тут же сам ответил, — “Потому что, они ушли на выплату компенсации за сгоревшую таверну. И выплатил ее твой друг декан. Пожар был не случайным, беременная магичка сама подожгла крышу, после ссоры с Честером,” — продолжал свои попытки мужчина, но я не верила, все еще не верила.
“Хозяину не нужен был бытовой маг; он сам ставил защиту от огня на бревна. И пожар просто не мог быть случайностью. Сиртик Бром купил его молчание, чтобы до тебя не дошла истинная причина пожара. Молодой вдове и так досталось, старый маг единственный раз поступил порядочно, избавив тебя от еще большего позора,” — Максимильян снова встряхнул меня, заставляя смотреть в глаза.
“Вероятно, именно в тот день Честер узнал о ребенке и решил откупиться. Он снял для нее комнату неподалеку от вашего дома, и пока договаривался с хозяином таверны, чтобы девушке помогли перенести вещи, магичка сняла защиту с крыши и подожгла комнату вместе с собой. А твой муж, который так сильно тебя любил, вместо того чтобы вернуться к своей молодой жене, погиб, спасая бастарда и обезумевшую от ревности любовницу. Оставляя тебя без гроша, в долгах и с позором,” — отпустив меня, мужчина отошел на несколько шагов и пригладил волосы, восстанавливая дыхание.
“Не верю, и это ничего не меняет. Иди к своей жене, дракон,” — снова тихо сказала я, и Максимильян тихо зарычал.
“Не веришь мне, спроси отца. Он тоже читал показания хозяина таверны. Мы подозревали, что декан и Честер встречаются там с мятежниками. Но нет. Декан менял девочек каждый вечер, а Честер всегда был с одной,” — он направился к двери и, взявшись за ручку, напоследок сказал, — “Спроси декана, у него одного был доступ к векселям, которыми он заплатил компенсацию хозяину, и еще накинул своих за молчание, чтобы история не пошла дальше ушей и отчетов инквизиторов.”
“Ты врешь,” — выдохнула я, и дракон громко хлопнул дверью, покидая библиотеку.
Сев в кресло, я потирала внезапно похолодевшие руки. Могло ли быть правдой то, о чем говорил дракон? Как ни пыталась я оправдать своего мужа, но я не знала его, как и того, на что он был способен. С обручения прошло совсем немного времени, и если мужчина был близок с той девушкой до нашей свадьбы, вполне возможно, что о беременности он узнал именно в тот самый день.
Около часа я прокручивала в голове рассказ Максимильяна, и один факт не давал мне покоя: его слова про компенсацию хозяину таверны. Меня тоже удивило то, с какой скоростью пожилой хозяин таверны восстановил все потерянное, хотя я слышала о том, что он потерял буквально все в том пожаре. Но, приехав в Академию через год, таверна снова работала, а жалование Честера действительно исчезло.
Декан всячески избегал этой темы, сделав вид, что поверил в то, что я сожгла векселя вместе с ящиком. Но ящик не горел, и вир Бром об этом знал наверняка, как, вероятно, знал, что я осталась без гроша и ухвачусь за работу в Академии, поэтому заранее подготовил приказ. И прислал Никаса до того, как завершится траур, чтобы я не успела найти другое место.
Мысли вереницей выстраивались в весьма неутешительную картину. Еще в одном Максимильян не ошибся: я отчаянно желала вернуть когда-то отобранное чувство заботы и безопасности и получив это от Честера, не желала видеть ничего вокруг. Я словно намеренно не замечала все странности мужа и никогда повторно не задавала вопросы, на которые он не отвечал. А еще буквально идеализировала его, придумав образ, который он создал или который я себе нарисовала, разговаривая даже с табличкой на стене Академии.
Вздохнув, я взяла ту же книгу с легендами драконов в надежде хоть немного отвлечься. Визардис устроился у камина, и какое-то время молчал.
“Что-то ты притих, Виза,” — спросила я питомца, и он встряхнулся, сев ближе.
“Пока тебя не было, приходил похотливый олень. Что-то копался с сундуком, пытался открыть магией, но не смог. Его спугнули гвардейцы. Он прятался под кроватью, пока драконы выносили вещи,” — сказал Виза и фыркнул, возвращаясь обратно.
Отложив книгу, я поджала ноги и осмотрела библиотеку, наткнувшись на сломанную картину, о которой почти забыла, погрузившись в свои мысли.
“Жаль рамку, но хорошо, что не сжег.” — сказала я Визардису, поднимая листок и собирая кусочки дерева, которые разлетелись по разным концам комнаты.
“Не хватает одной части.” — уверенно заявила, выкладывая все на деревянный столик у кресла.
“Под столом,” — крякнул Визардис и принес мне недостающий осколок.
