«Отец» не член «Раританского клуба» и не играл раньше в качестве «Гостя» больше одного-двух раз, но и Джек (или, в случае неблизкого знакомства, «Честер») Вивьен на самом деле служил высоко-поставленным менеджером в Оказании Помощи Сотрудникам в моей компании (чья материальная часть, или «Нервный центр», расположены в Элизабете) – компании, какую «Отец» взял за твердое правило характеризовать как столь эфемерную или неважную для страховой индустрии региона, что она ни разу не вызвала необходимости столкнуться с ней или «слышать хоть слово» о ней на протяжении всей его службы в «Скале». Равно отчим Хоуп словно не говорил, смотрел и никаким образом не признавал присутствие Джека Вивьена (с каким я очень хорошо познакомился благодаря его участию в недавней попытке разрешения вопроса «храпа»), когда наконец раскурил сигару и откинулся под легким углом курильщика в «капитанском» кресле, медленно закуривая и копируя (чья циркуморальная эвермерелла, или «Ван-Дайк», признаться, внешностью была откровенно и несообразно «меркино-образная» или лобковоподобная, что в Системах замечал далеко не я один) оценивающий взгляд Джека Вивьена на меня, пока я сомкнул сперва один глаз, а затем другой (обще-известное «народное средство» против обычных оптических иллюзий). Было вполне очевидно, что «Отец» не «одобрял» и невысоко ценил то, что видел перед собой: «дублирующего», так сказать, зятя со средними Гандикапом и бэкграундом вдобавок к тривиальной или непрезентабельной карьере, чья личная жизнь находилась в разброде, потенциально в бедственном положении из-за конфликта столь тривиального и абсурдного с женой, явно лишь страдавшей от либо синдрома «Пустого гнезда», либо ранних симптомов климакса, или лишь дурных снов или кошмаров (больше известных клинически как «Ночные ужасы»), и этот самый зять все же не смог быть достаточно убедительным и решительным – то есть «мужчиной» или «скалой», – и убедить ее, что в корне так называемой «неблагополучной» ситуации лежали естественные причины de minimis, и теперь слишком очевидно находился «на нервах» и набирался смелости, чтобы просить самого «Отца» воспользоваться собственным родительским влиянием или властью на Хоуп (вопреки тому, что он, конечно, когда ему было угодно, становился всего лишь или «только» ее отчимом, и в его блеклых глазах иногда виделось или мерещилось страшное отчимовское знание о том, кем для меня могла быть наша Одри – как кем, возможно, Хоуп – а также Вивиен [подсознательные воспоминания о чем ей впоследствии, по ее «истерическим» заявлениям, помогли «Восстановить» профессионально] – однажды служила или была для него самого; и было почти несложно по желанию представить его образ, лик или кошмарный «кадр» снизу вверх его лица ничком, распухшего и напряженного, и крепко прижатой к раскрытому рту Хоуп или Вивиен [обе из которых казались на детских фотографиях такими похожими, что почти «взаимозаменяемыми»] одной обильно веснушчатой правой рукой, и его сокрушительный вес, ужасно и откровенно взрослый), чтобы вмешаться в конфликт для благого исхода, хотя старик находился не в том «положении» или хотя бы отдаленном настроении, как должно быть очевидно для любого с какой-либо смекалкой или «зрячими глазами».
А конкретнее, именно к Честеру А. ((или «Джеку») Вивьену – возраст: «Около 50», Гандикап: «11», семейное положение: «Неизвестно», должность: директор Программ для оказания помощи сотрудникам в элизабетской «Дистанционной обработке данных организаций» (юридическое лицо нашей компании)), – в вожделенный, угловой кабинет я наконец и отправился «с протянутой рукой», дабы поверить ему абсурдное, как будто заурядное или банальное, горячечное матримониальное положение с «храпом» и его усугубляющееся влияние на мой брак, здоровье и способность продуктивно функционировать в отделе Систем. Это было в предыдущем марте. Хотя в его резюме упомянута ученая степень в сфере психологии труда Корнеллского Университета (внутри-штатном, на севере Нью-Йорка), данный человек не был лишь консультантом или «контактным» сотрудником «ПОПС» (как они чаще известны) в «Дистанционной обработке данных», но, скорее, был намеренно уведен из брансуикского филиала «Вейерхаузер Пейпер, Инк.» несколькими годами ранее, дабы встать на передней линии и вести всю программу «ПОПС», и теперь служил также «Специалистом по связям» с программой Группового плана медицинского страхования ОРВ компании, что, очевидно, равным образом требовало значительной квалификации в знаниях об управлении и бухгалтерии. Мы с Джеком Вивьеном всегда «ладили» и пользовались взаимным уважением. Мы часто (когда позволяло его хроническое расстройство состояния позвоночника) попадали в один флайт на турнирах компании в месяцы теплой погоды и иногда пользовались случаем для легкого совместного разговора в карте на парах 4 иили 5, поджидая других членов нашей четверки в их поисках затерянного шара или попытках «хол-аута»[44] на грине у лунки. Что важнее, именно Джек Вивьен в конце марта рассказал или «подкинул [мне] идею [о]», предположительно, высоко-уважаемой Мемориальной Клинике Сна Имени Эдмунда Р. и Мередит Р. Дарлингов[45], которая, с его слов, была аффилирована или связана с академической больницей, аффилированной с Университетом Рутгерса во «внутри-штатном» Брансуике, как возможной альтернативе полной отбраковки брака. Также именно Джек – в противоположность обоим из якобы «авторитетных», профессиональных Консультантов пар, с которыми я неблагополучно консультировался или «повидался», в отчаянии, несколькими месяцами назад, – почти немедля произвел «впечатление», когда «Не ходил вокруг-да-около» и тут же осведомился – несколько «наводяще» или «риторически», но без снисхождения или поучений, – чего бы я сам хотел по гамбургскому счету: с одной стороны, «одержать верх» или победить в конфликте и реабилитироваться в качестве «невинного» или «правого» или же вернуть мой с Хоуп брак в колею и снова извлекать удовольствие из общества и расположения друг друга, и возобновить возможность наслаждаться непрерываемым сном по ночам, чтобы продуктивно функционировать и снова чувствовать «себя собой».
Конкретное предложение, относительно которого Хоуп согласилась хотя бы «выслушать меня» утром с низкими облаками и легкой дымкой, отчего нереальный свет маленького, декоративного, «эркерного окна» как будто не отбрасывал тени и преувеличивал изможденность наших усталых лиц, было следующего образа: что если Хоуп согласится посетить Клинику Сна Эдмунда Р. и Мередит Р. Дарлингов в Рутгерсе со мной и препоручиться опытным рукам обученных и уважаемых Исследователей сна в Клинике, и если затем результаты изысканий Клиники Сна по поводу наших паттернов сна в значительном виде, форме или манере послужат подтверждению ее мнения и уверенности в споре по предмету моего «храпа», я сам немедля перееду обратно в бывший агапемон Одри, или «Гостевую» комнату, дальше по коридору и настоящим соглашусь последовать рекомендациям Медицинского персонала по лечению моего, предположительно, подлинного «храпа». (Действительно, я, будучи ребенком, судя по всему, сосал или «брал за щеку» собственный большой палец, пребывая во сне, столь продолжительный период времени в продолжение детства, что семейный педиатр в Уилкс-Барре наконец наказал моим родителям намазать или нанести на ноготь моего
