Читаем без скачивания Товарищ американский президент - Сергей Костин

– Тебе бы так руки выкручивали…. Не наврал, не беспокойся.

– Что-то ты мрачная в последнее время? – как командир вверенного мне оборудования, меня не могло не волновать психологическое состояние Милашки.

– По трупам идем, командор. Узнают в Управление, на металлолом сошлют. Не посмотрят на прежние заслуги.

– Убийство и членовредительство в Болоте приравнивается к мелкому хулиганству, – напомнил я постановление мирового сообщества. – Оборонная разведка нам еще спасибо скажет, что мы резидента в родной дом вернули. Хватит, нагулялся на чужбине, пусть честно налоги платит.

– А как же честь формы и содержания?

Я похлопал по своим плечам:

– Нет погон, нет и формы. Нет формы, нет ответственности. Мы в Болоте на правах частных нарушителей. Что захотим, то и натворим. И ничего нам за это не будет.

Из домика российского резидента, в котором остался для проведения тщательного обыска второй номер, послышался суматошный женский визг. Скорее всего янкель не удержался и нечаянно задел трехмерную школьную доску.

– Второму номеру сейчас не сладко, – прокомментировала визг спецмашина, роя копытом землю.

– Справится.

Визг в домике сменились грохотом взрыва однокомнатного масштаба, из окон повалил дым, крыша затрещала от гулкого пламенем. В дверях показалось испачканное сажей лицо Боба.

– Все в порядке, командир! – янкель приветливо замахал посохом, – Я сундук нашел. Заминированный. Как бабахнуло-то?!

– Второй номер у нас лучший пиротехник, – заталкивая монаха обратно в дом, поведал я Директорскому любимчику, попытавшемуся вытащить опаленное огнем тело Боба из горящего здания, – И никогда не останавливается на достигнутом. Пока не узнает, что в том сундуке, обратно не пущу.

Несколько минут из домика резидента не доносилось ни звука. На опасный треск горящих перекрытий, на хлопки виртуального шифера и непрекращающийся женский визг мы внимания не обращали.

– Мм? – поинтересовался Герасим, закончивший бетонирование скелета.

– Документацию секретнейшую из огня спасает, – объяснил я, подкидывая обратно отлетевшие от горящего домика головешки.

– Мм!

– Перезагрузимся в случае чего, – ответила Милашка.

– Ничего с ним не случится, – поддержал я спецмашину, – К тому же он сейчас там не один. Гера, ты бы место товарищу американскому президенту уступил. Ему тоже хочется посмотреть, как здание разваливаться будет. Когда еще такое чудо увидит?

Упали, не выдержав натиска огня, стены. Завалилась крыша, погребая под собой героев спасательской службы. Жарило так, что возникало непреодолимое желание отступить от костра. Но мы спасатели, а не кисейные барышни.

– А на траурном столе у нас будет двухпроцентный квас, заливное из его любимых ребрышек и консервированная икорка. Директора будем звать?

– Дура ты, Мыша, – не удержался я, щурясь от яркого пламени, – не тот парень Боб, чтобы вот так. Бесславно и даже где-то не героически.

– Ой, батюшки! – закричал скелет обыкновенный, со своего места в бетонной ванне наблюдавший, как догорает родовое гнездо, – Смотрите! Смотрите!

Из пламени, из клубов дыма, откидывая пылающие бревна и балки, на свежий виртуальный воздух выходил лучший спасатель всех времен и народов, после майора Сергеева, конечно, второй номер спецмашины подразделения "000" за номером тринадцать Роберт Клинроуз, в просто наречии Боб. К груди янкель прижимал небольшой сундук.

– Одеяло и что-нибудь согреться, – прохрипел он, падая нам под ноги.

– Сундук сначала отдай, – попросил я, отбирая железный ящик, – Гера, Милашка! Пододвиньте парня поближе к огню, пусть согреется. А мы пока займемся изучением героически доставленных командиру документов.

Пока второй номер отогревался, приходя в себя после трудовых подвигов, я вытащил из ящика толстую папку и нажал на кнопку "Читать немедленно". Папка раскрылась и выставила на всеобщее обозрение трехмерное изображение Финансовой Пирамиды со всеми ее внутренностями.

– Отличная работа, Боб! Милашка, ты бы парню чайку горячего вскипятила. И на лоб горячий компресс.

– Дяденька Сергеев, – гномик достал меня за штанину дергать, – а может не стоит нам банк брать? Может, лучше попрошайничать пойдем?

– Не знаю такого слова, уважаемый товарищ американский президент. Да и не подаст нам никто.

– Мм.

– Верно говорит третий номер. Сами возьмем, еще и останется. Мы, товарищ американский президент, только десять минут сильно рисковать будем. А польза от риска того твоей молодой республики огромная. На ноги подниметесь, сельское хозяйство разовьете.

– Аляску выкупим обратно, – пропищал гномик.

– Хы, – это мы одновременно с Герой хмыкнули. Вернее, я хмыкнул, а Гера сипло заржал. Он ведь гоблин. Но мы на фантазии президента ничего не сказали. И так ясно. Кто ж Аляску обратно в здравом уме обратно продаст. Да там залежей шишек на пять поколений. Хватит и аренды.

Изучения трехмерного плана заняло минуты две. Что там изучать-то? Пятисот этажный барак со стоэтажным подвалом.

– Без окон, без дверей, полны внутренности разнообразной наличности, – вяло пошутил второй номер, к тому времени окончательно восстановивший душевное и телесное равновесие.

– Если более комментариев ни у кого нет, то рекомендую немедленно отправится в дорогу, – я закрыл секретную паку и запихал ее в багажный отсек спецмашины. Милашка, будет время, разберется самостоятельно с подробностями, – Общий сбор! Выдвигаемся.

– А как же эти? – Роберт Клинроуз указал на догорающий домик, откуда все еще доносились женские крики.

– Не о том думаешь, друг мой. Они сами выбрали свою долю. Да и ты виноват. Нечего было девочек вызывать.

– Нечаянно, – покраснел Боб. Очевидно не до конца отошел от пожара.

– Болото, Бобушка, таит в себе много опасностей. Не зря его запретили для общенародного посещения. Темные личности давно облюбовали себе этот невидимый для глаза географический участок мира. Творят темные делишки, прокручивают деньги, приторговывают разным хламом. В реальности то страшно, там мы, спасатели, на страже Закона. По поводу Болота правильно российское правительство высказалось, приравняв виртуальность к пиву. Затягивает, зараза. Больным человека делает.

Попрыгав в седла на длинной спине Милашки, члены экспедиции по очереди доложились о наличии, после чего я скомандовал бравое командирское: – "Поехали". Так по старой доброй традиции говорят все командиры подразделения "000" отправляясь на опасное, сопряженное с неимоверным риском и славой, задание.

Милашка обошла догорающее здание и остановилась перед большим плакатом, на котором неуверенной рукой виртуального художника были намалеваны чуть ли не райские кущи и спрашивалось русским языком, поедем ли мы дальше в прекрасное далеко или останемся здесь, догнивать среди бескрайнего бетона? За плакатом темнела черная пропасть бездны.

– Двигай, двигай, – постучал я по ребрам Милашки, прищуривая глаза. Если командирское чутье меня не подводит, то сейчас нас швырнет вперед на расстояние примерно в пять тысяч километров по общероссийскому стандарту.

Спецмашина подразделения "000" за номером тринадцать на бронированном заднике помахала сплетенной антенной и смело шагнула в пропасть.

…Соотечественники! Сограждане! Товарищи американские избиратели! В этот тяжелый для всей нашей молодой американской республики час, я, ваш законно избранный президент отправляюсь в возможно последний поход за человеческой справедливостью…

Товарищ американский президент задумался, покусывая кончик ручки, выпрошенной у болтливого спасателя со страшной гоблинской внешностью.

Сознание того, что он может погибнуть, выполняя свои профессиональные обязанности президента, не пугало высокого человека с короткой бородкой. Он знал, на что шел. И счастье своей страны ставил выше счастья отдельной личности. Он помнил, как его дедушка, простой безработный ковбой, часто говорил, усаживая его на необъезженного скакуна: – "Смерть одного человека всего лишь выплаченная родственникам страховка, тогда как смерть миллионов от нищеты и позора есть бедствие национального самосознания".

– Я могу сделать это! – шептал гномик, подставляя лицо терпкому виртуальному ветру Болота. И массы воздуха играли с его жиденькой челкой, словно пытаясь запомнить крошечного человечка, решившего потягаться с самим всесильным Болотом.

Смахнув так некстати набежавшую на глаз слезу, товарищ американский президент склонился над выпрошенным у русского майора длинным рулоном писчей бумаги:

– … Я могу погибнуть за нашу великую мечту, – написал гномик, – но перед возможной смертью хотел бы оставить на память о себе несколько дельных советов. Никогда, слышите товарищи американские избиратели, никогда не идите против нашего старшего брата! Россия единственная страна, которая поможет нам выкарабкаться из пропасти безграмотности, унижения и производственной отсталости. Шагайте с Россией в одном направлении, как бы ни удивителен был ее путь. Государство таких масштабов и такого ума не может идти неизвестно куда. Да поможет нам всем Россия. Прощайте! Навеки ваш, товарищ американский президент.