с генералом и вы, сэр Кроуфорд, укроемся в «Трех фонтанах». Давайте разделимся!
Искусственная роща, служившая фоном для «Триумфальной арки» и ее безмолвных фонтанов, была густой, как лес. Альдо и Адальбер обосновались за ближайшими к месту встречи деревьями и кустами, чтобы видеть все, но самим при этом оставаться невидимыми. Быстро наступившая темнота делала это место таким мрачным, что невозможно было разглядеть даже циферблат часов, хотя бассейны отчетливо выделялись во мгле. Посреди совершенно круглого бассейна «Дракон» располагалась скульптура агонизировавшего чудовищного зверя, пронзенного стрелами многочисленных амуров, подплывающих на лебедях в сопровождении дельфинов. За ним, уровнем ниже, сверкала гладь очень широкого, разделенного на три части бассейна «Нептун»: там морское божество, вынырнув по пояс из воды вместе с Океаном и Протеем, вздымало свой трезубец, и эти черные силуэты в сумраке после дождливого дня порождали какую-то смутную тревогу.
— Не знаю, видел ли ты уже здешнее «Великое водное представление»? — спросил Адальбер.
— Нет, к несчастью. При мне его не случалось.
— Жаль! Это поистине магическое зрелище. Завершается представление именно здесь. Из пасти дракона вырывается сноп воды длиной в тридцать метров, а вокруг изо ртов дельфинов плещут фонтаны поменьше. К «Нептуну» же стекаются воды из всех верхних бассейнов — посреди бьющих вертикально струй. Тебе даже представить трудно, какое это великолепие… После полудня, в хорошую погоду, кормилицы и няньки всегда приводят сюда малышей. Они входят через решетку, которая виднеется вон там. К сожалению, здесь довольно влажно и в такой дождливый день, как сегодня…
— Можешь радоваться, дождь уже не идет!
— Только не в этом проклятом боскете! На деревьях осталось столько воды, что мы промокнем до нитки! Который час?
— Вроде бы пробило восемь!
— Этот чертов Лемерсье мог бы собрать нас попозже! Ты понимаешь? Нам придется шлепать в этой грязи еще три часа!
— Смотри, какой толстый корень высунулся из земли. Садись рядом со мной!
Прижавшись друг к другу, они устроились поудобнее и закурили: Альдо предпочитал сигареты, Адальбер — сигары. Среди влажной листвы было прохладно, и пальцы их рук хоть немного согревались огоньками. Время текло медленно, только издалека слышались звуки совсем близкого городка. Никому из них не хотелось говорить. Им казалось, что они выпустят внутреннее тепло, если откроют рот. Но внезапно Адальбер, не сдержавшись, чихнул.
— Будь здоров! — шепнул Морозини.
— А тебе пожелаю горячей ванны и кипящего грога! Ты не замерз?
— Да нет, не слишком!
— Надо же! Ведь именно у тебя такие чувствительные бронхи! Мир перевернулся! — проворчал египтолог и вытащил носовой платок, чтобы как можно тише высморкаться, ибо шуметь было никак нельзя…
Наконец в церкви Нотр-Дам пробило одиннадцать часов.
Едва прозвучал последний удар колокола, как послышался звук решительных шагов. Решетка «Дракона» скрипнула, и наблюдатели различили в темноте массивную фигуру комиссара, который спокойно шел к бассейну, засунув руки в карманы и низко надвинув шляпу на лоб. После дождя небо расчистилось, и оба друга, глаза которых уже привыкли к темноте, видели теперь все почти так же ясно, как если бы светила полная луна.
Полицейский уже подходил к бассейну, когда откуда-то появился грум из гостиницы — хотя никто не заметил его прихода! Было слышно, как он спрашивает, действительно ли это комиссар Лемерсье. Услышав утвердительный ответ, мальчуган протянул письмо.
— Что это такое? — спросил комиссар.
Грум, не сказав ни слова, повернулся и помчался к открытой решетке. Адальбер сделал движение, чтобы ринуться за ним, но Альдо крепко ухватил его за руку:
— Спокойно! Мы должны выйти только в случае опасности! Да и не догонишь ты его.
Тем временем Лемерсье, вынув из кармана электрический фонарик, распечатал письмо. Было очевидно, что текст ему не понравился: он побагровел и стал поминать имя Божье с яростью, в которой не было ничего от религиозных чувств. Потом он крикнул:
— Нас переиграли! Выходите все!
Альдо с Адальбером подбежали к нему первыми. Он протянул им письмо и фонарик:
— Вот, держите! Можете прочесть.
Почерк был тонким, мелким и убористым, но вполне понятным. Разобрать его не составило никакого труда:
«Вы и в самом деле поверили, что меня можно заманить в столь неумелую западню? Вы разочаровали меня, комиссар! А теперь ступайте в боскет «Зеленый круг». Там вы найдете мой ответ. Мститель королевы».
Очевидная напыщенность этой подписи вызвала у Морозини презрительную усмешку:
— Занятная мания у преступников — драпировать в романтизм свою жестокость и жажду наживы!
— А я скажу, что он издевается над нами! — мрачно заметил Адальбер.
— А я, что он удивительным образом осведомлен обо всех наших действиях, — добавил подошедший к ним Кроуфорд. — Кто-то проговорился… или у стен комиссариата есть уши!
— Ну уж это я постараюсь выяснить! — проворчал полицейский, словно бы случайно устремив взгляд на своих бывших жертв. — Пока же надо посмотреть, что это за ответ…
Боскет «Зеленый круг» начинался сразу за «Тремя фонтанами». Некогда здесь был водный театр, самый настоящий зал для представлений на воде, где расцвело искусство Ленотра и Франсина, строивших фонтаны для Людовика XIV. От былого великолепия не осталось ничего, кроме громадного овального газона, окруженного столетними деревьями, под кроной которых так приятно было укрыться в знойные летние дни. Участники засады подошли сюда через пару минут. Долго искать им не пришлось: на траве ничком лежал человек, сложивший руки крестом, с торчащим в спине кинжалом. Все сразу увидели, что удар был нанесен сквозь черную карнавальную полумаску.
— Прошу вас оставаться на аллеях, господа! — приказал комиссар. — Никто не должен подходить и к чему-либо притрагиваться! Только я и мои люди.
Он трижды просвистел в свисток, и на эти пронзительные звуки явился инспектор Бон с пятью полицейскими в униформе.
— Я полагал, что присутствие полиции исключается, — сказал Мальдан с легкой иронией.
— Поэтому в парке их не было, они стояли рядом с театром Монтансье в полной готовности и прибежали по первому сигналу, в чем вы сами только что убедились. Неужели вы думали, месье де Мальдан, что я целиком положусь лишь на вас и ваших друзей?
— Как приятно это слышать! — произнес в нос Адальбер, явно подхвативший насморк. — Когда мы сляжем с сильнейшим бронхитом, который подхватили, переминаясь часами с ноги на ногу в этих проклятых мокрых боскетах, нам будет приятно сознавать, что это была простая инсценировка! Большое спасибо!
— Оставьте ваши размышления при себе! Все свидетельствует о том, что мы имеем дело с организованной бандой, поэтому дюжина помощников, пусть даже неопытных, никогда не бывает лишней. Итак, благодарю вас,
